оголении кожи и джинсах в обтяжку и, окажи мне любезность избегать в ближайшее время твоего брата. Он вроде и мужик, но, похоже, член ему без надобности, раз предпочитает еду хорошему траху. Может, он думает, это просто отросток вроде крючка. Возможно, Рэйчел вешала на него сумочку, пока флиртовала с другими», – и под ним: «6. Иди на хуй, Бас!!!» – Курт сдался и, на всякий случай, решил согласиться со всеми пунктами.
Ну, за исключением, последнего всплеска Финна. Что-то ему подсказывало, что, когда Рэйчел вернётся – а она всегда возвращалась, и каждый раз, неважно, сколько страданий она ему причинила, Финн всё равно принимал её – в тот момент эта анатомическая часть его брата пригодится ему в целости и сохранности.
Хоть Хаммел и не был уверен, благо ли это для Финна.
Учитывая, к чему они пришли, он очень в этом сомневался.
Но он, прислушивающийся даже к советам Себастиана и Финна, уж наверняка был последним, кто мог судить глупости, на которые готово влюблённое сердце, лишь бы заполучить объект своих желаний.
Он был благодарен, что его брат был там с ним, практически отложив на время собственную жизнь, чтобы помочь ему. Когда Финн спросил, почему он не познакомил его с Блейном в Лайме, Курт ему ответил, что они не были достаточно близки тогда. И это было правдой, к сожалению. Но со временем их отношения сильно изменились, они стали настоящими братьями, и Финн сейчас демонстрировал себя не только самым лучшим братом, на которого Курт мог рассчитывать, но и лучшим другом.
Это было первое Рождество, которое Курт проводил не в Нью-Йорке или Лайме, и к тому же, далеко от своего отца. Даже в свои первые, трудные годы в Нью-Йорке, он делал всё, чтобы освободиться на Рождество и День благодарения. Для него, так привязанного к традициям, этот период был особенно тяжёлым. И всё же, Финну удавалось делать так, чтобы он чувствовал себя под защитой семьи.
В конце концов, Курт в этом году попросил у Санты гораздо больше, чем возможность провести это время со своей семьей, в качестве подарка.
После того поцелуя в переулке рядом с баром и воспоминаний, которые за ним последовали, он был ещё более уверен в том, что ему необходимо только одно для того, чтобы чувствовать себя снова целым.
Поэтому он просил Санту вернуть ему сердце.
Поэтому он просил вернуть ему Блейна.
Блейн любил своего брата Купера.
Конечно, он считал его немного странным, со всеми этими нелепыми упражнениями по актерскому мастерству и иногда ему всерьёз хотелось поколотить его, но между братьями такое вполне нормально, так?
Но кроме того, Блейну довелось узнать и оценить также и другую, серьёзную сторону его брата в трудный момент, когда он готов был ожидать помощи от кого угодно, кроме него.
И тем не менее...
Как ни парадоксально, Купер, который по причине разнообразных дел меньше других проводил время с Блейном, несмотря на это, всё же понимал его больше всех.
Но не всегда было так. На самом деле, им пришлось поработать над этим. И это потребовало времени и доброй дозы доверия, особенно со стороны Блейна.
Доверия, которое Купер, однако, ни разу не предал.
Но были и моменты, когда он не очень-то понимал его.
Как, например, однажды вечером, две недели назад, когда Блейн, открыв ему дверь полуголым, потому что уже лёг спать, представил Куперу Джона, и брат весь вечер игнорировал того и продолжал расспрашивать Блейна насчёт Курта и Себастиана, вынуждая из кожи вон лезть, чтобы не дать понять Джону, что именно было между ним и Куртом.
Они всё ещё не поговорили об этом. Хоть он и сам не знал, почему.
Потом были странные дни, как в тот раз, когда Купер заперся с ним в студии в течение почти всей ночи, чтобы записать вместе рождественскую песню, которую собирался подарить молодой актрисе, коллеге по сериалу «Страсти», по которой он тогда с ума сходил… после чего исчез в туалете вместе с блондинкой, которую подцепил в баре за углом, что, впрочем, было как раз нормой.
Или как тем утром, когда он нервно носился из комнаты в комнату словно ужаленный – явный знак того, что он что-то натворил или собирался натворить, Блейн слишком хорошо знал его, чтобы оставаться спокойным, видя его в таком состоянии – в то время как они с мамой готовили обед для друзей, которые должны были прийти, чтобы отпраздновать с ними канун Рождества.
