Обычная компания: Джефф, Жанин, и, само собой, Тэд, который проводил каждый сочельник вместе с Блейном вот уже восемь лет. Это началось как раз на следующий год после событий в доме на озере. Тэд был его поддержкой и опорой в тот год, как и во все последующие, не позволяя ему развалиться на части, что являлось неизменным риском в тот период. На Рождество, которое он провёл в Европе, Тэд приехал к нему в Лондон с Ником, Джеффом и Себастианом, чтобы быть с ним. Ведь они с Куртом дали обещание провести Рождество вместе, Блейн намеревался подарить ему кольцо, настоящее, наконец – и всё рухнуло по вине пяти извергов. Так что, да, этот период всегда был тяжёлым для Блейна, независимо от того, сколько времени прошло и что он сделал за это время, каких успехов достиг или сколько парней успело перебывать у него в постели. А позже, когда со временем он сумел спрятать боль в дальнем уголке своего сердца – не заставить её испариться, но хотя бы приручить – привычка осталась, потому что сделалась чем-то действительно ценным для них всех. Это не наводило на плохие мысли, а напротив, напоминало Блейну, насколько он нуждается в том, чтобы кто-то близкий был рядом, а Тэду – сколь многое можно преодолеть, действительно желая этого. Но, прежде всего, это напоминало им о ценности дружбы.
– Жаль, что я не смогла познакомиться с этим Джоном, судя по тому, что рассказывал твой брат, вы довольно близки, – сделала очередную попытку его мать, готовя фарш для индейки.
Она весь вечер старалась разговорить сына об их отношениях с Джоном и о том, что он чувствовал теперь, когда узнал, что Курт всё вспомнил. Но Блейн не мог обсуждать это. Просто потому что не знал, что сказать по каждому из этих вопросов.
– У Джона интервью на одном из нью-йоркских телеканалов, и он проведёт там все праздники до нового года. Мы увидим его по телевизору сегодня вечером, если тебе любопытно. В любом случае, не стоит верить всему, что говорит Купер, мама, мы с Джоном не так уж близки. – И хотя он знал, что это не совсем правда, Блейн знал также, что не готов представить ей Джона. Вообще-то, он и Куперу не хотел его представлять, и не сделал бы этого, если бы его милейший братец соизволил предупредить о своём приезде. Потому что это делало всё слишком серьезным и формальным. Почти официальным. И Блейн не был готов для этого.
Он не был готов и до того как Курт явился в Чикаго, а уж тем более сейчас, когда тот был поблизости и, казалось, хотел сделать всё, чтобы запутать его ещё больше.
Соблазн позвонить Курту, чтобы поздравить с праздником, был огромным.
Так всегда было в течение этих восьми лет, но сейчас, когда это было действительно вполне выполнимо, становилось трудно удержаться.
Они с Джоном много говорили о Курте после того, как он застал его в их квартире, а также перед его выступлением в баре. Блейн, однако, всегда оставался очень расплывчатым, а потом, по какой-то причине, они просто перестали это делать. Он и сам не знал, то ли из-за его нежелания обсуждать это, то ли просто Джон решил закрыть тему, но после выступления Курта и того восхитительного поцелуя в переулке со словами «Не сдавайся, Блейн, не делай этого, прошу тебя», которые он никак не мог забыть, они больше не возвращались к вопросу. На самом деле, они провели два дня относительно спокойно за подготовкой Джона и его группы к выступлениям в Нью-Йорке. Их должно было состояться пять за два дня, и на телевидении, и настоящие мини-концерты.
Как их первооткрывателю и продюсеру ему следовало бы быть с ними. Вот только он никак не мог оставить Чикаго сейчас.
Джон поверил, когда он сказал, что это из-за приезда его матери и брата.
Даже если он сбежал из собственной квартиры вечером после прихода Курта и вернулся только вечером следующего дня, усталый и немного печальный, Джон, казалось, не заметил связи между двумя событиями.
И даже если Блейн отклонил все его предложения заняться сексом после вечера в баре и с тех пор делал так, чтобы им не оставаться вечером наедине – и надо сказать, что Купер помогал ему в этом, и весьма активно, учитывая, что даже при наличии номера в пятизвёздочном отеле он разбил лагерь у него в квартире, где находился практически сутки напролёт – Джон, казалось, не придавал этому значения.
Блейн чувствовал себя дерьмово из-за того, что так поступал с ним. Но это было сильнее его.
Он никогда не был из тех, кто обращается к чужой помощи, чтобы решить свои проблемы, а если когда-то и был, то покончил с этим вечером 12 апреля, восемь лет тому назад в доме на озере, в момент, когда увидел, как Курта насиловали.
И всё же он начинал думать, что позволил себе настолько подпустить Джона только для того, чтобы забыть прошлое. И ему не нравилась эта мысль, поскольку с самого начала он верил, будто между ними существует нечто большее. Чувство, которое со временем могло бы стать настоящим.
И он всё ещё надеялся на это.
