– Боже, Тэд! Я не приговорён умереть завтра же, если не сделаю операцию. Возможно, мне предстоят долгие годы нормальной жизни. Я пришёл к тебе, потому что хотел получить возможность прожить то время, которое мне отпущено, счастливым и в полную силу. Я не хотел, чтобы ты знал, что со мной, потому что я прекрасно понимал, что всё сведётся к нытью «Себастиан, ты должен согласиться на операцию, ты должны рискнуть, ты должен то, ты должен это…» А я не хочу! Потому что, если я это сделаю, у меня может не остаться больше времени, которое я мог бы провести с тобой или с Эрикой, или с Куртом и Блейном. Я могу перестать быть самим собой, и с этим я не могу смириться. Понимаешь ты это или нет?
– Да, понимаю. Проще говоря, ты ещё раз поступил как эгоист. Ты захотел вернуть меня, чтобы прожить счастливо месяц или год. И какое тебе дело, если потом тебе станет настолько плохо, что ничего уже нельзя будет исправить, верно? Ты превратишься в растение или, того хуже, умрёшь, и тебе всё станет безразлично, так? А я? Если я снова тебя потеряю, каково будет мне, по-твоему? Ты никогда не думал об этом, Себастиан?
– Тэд, я...
– Нет. Естественно, о такой мелочи ты не задумался. Как и всегда, верно? Но сейчас всё иначе. Раньше ты мне ничего не обещал, ты говорил, что любишь Курта и никогда его не бросишь, что это мой выбор, оставаться с тобой, несмотря ни на что. Но на этот раз ты обещал, что будешь со мной, что не отступишься. И теперь ты должен держать своё слово. Ты не можешь струсить.
Себастиан не ответил на это обвинение. Всё так и было, разумеется. Его намерение было именно таким, и он ни разу не задумался о том, каково будет Тэду после, если что-то пойдёт не так. Он попросту запретил себе думать об этом.
– Ты сказал, что не заинтересован, что не хочешь меня больше. Так что, в любом случае, это не должно быть для тебя проблемой, – сказал он и направился в комнату, с трудом передвигая ноги. Голова всё ещё болела, несмотря на то, что он немного поспал, и его зрение было несколько помутневшим от недостатка сна и стресса, накопившихся за эти два дня. Ему не удавалось держаться прямо, так что шёл он, слегка шатаясь.
Тэд увидел, как его заносит, и в один миг оказался рядом, беря его под руку, невзирая на сопротивление.
– Тебе опять плохо? – спросил он обеспокоенно.
– Мне просто нужно поспать ещё немного.
– Хорошо, я уложу тебя в постель.
– Сам справлюсь и, если только это не непристойное предложение, можешь отвалить.
– Кто тебе сказал, что это не так? – игриво спросил Тэд, тут же заслужив любопытный взгляд Себастиана.
– Ну конечно. Сейчас, когда я на ногах не стою, можно и поразвратничать со мной, всё правильно.
– Как по мне, так то, что ты без сил, оставляет мне ещё больше свободы действий.
– Харвуд, не провоцируй меня. Сегодня я разбит, но завтра могу снова быть львом.
– Очень надеюсь на это, – прошептал Тэд, опуская Себастиана на кровать, до которой они как раз дошли. На это Смайт, однако, не ответил, потому что понял – речь уже не идёт о шутливом подкалывании.
Не долго думая, Тэд опустился на колени и взял здоровую ногу Себастиана, начиная снимать с него ботинки и носки. Смайт тут же остановил его.
– Что ты делаешь?
– Помогаю тебе раздеться. Похоже, сам ты сейчас не справишься.
– Конечно, справлюсь, это нелепо! – И в его глазах промелькнул такой страх, что Тэд невольно спросил себя, что ещё Себастиан боится сказать и показать ему?
– Тогда, скажем так – я хочу сделать это, – сказал он и, ничего больше не добавляя, продолжил стягивать с него обувь и носки. Затем он поднялся, глядя в глаза Себастиана с улыбкой, через которую надеялся передать ему всю свою любовь. Затем одной рукой он легко надавил на его плечо, чтобы заставить лечь, что Себастиан и сделал.
Он доверял ему.
И Тэд был рад этому.
Осторожно и с капелькой волнения, он взялся обеими руками за пояс его спортивных штанов, начиная затем спускать их вниз, и Себастиан помог ему, слегка приподнявшись.
Прошли месяцы с тех пор, когда Тэд видел Себастиана голым, и он не ожидал такого. Подняв голову, он увидел перед собой плоть проборождённую рубцами и отметинами, почти вдоль всей правой ноги, которая, должно быть, зацепилась за грузовик, протащивший его за собой много метров.
Не задумываясь о том, что делает, Тэд провёл рукой вдоль одного из этих шрамов. От его прохладного прикосновения Себастиан вздрогнул и схватил его за руку, останавливая.
– Знаю, выглядит жутко.
– Я считаю тебя красивым. Вся эта боль, все эти страдания, а ты по-прежнему здесь, со мной. И это прекрасно, потому что я могу делать это, – тихо произнёс Тэд, опускаясь на колени и склоняясь над ним, чтобы коснуться нежным поцелуем одного из шрамов. – И это, – продолжил он, целуя, один за другим, все его шрамы.
В какой-то момент он ощутил, как рука Себастиана сжала его ладонь, и испытал странное чувство.
Он был дома. Там, где и должен был быть.
И не имели значения ошибки, раны и всё зло, что они причинили друг другу. Тэд был там, где должен был быть, и он находился там ради себя самого, потому что хотел Себастиана.
