И в первый раз после восьми лет, когда они разъединились и тут же снова вернулись один в объятия другого, они сделали это с сознанием того, что, как и восемь лет назад, у них двоих будет завтра, которое, возможно, им удастся построить вместе.
И любовь, у которой теперь появился шанс.
Финн Хадсон знал толк в поцелуях.
Вообще-то, он во многих отношениях был неплох, как смогла убедиться Жанин той странной ночью.
Конечно, ей удалось урвать всего несколько поцелуев, ничего больше, прежде чем он пустился в разговоры о некой Рэйчел Берри, после чего у неё появилось желание задушить его подушкой.
Пометка для себя: напившийся Хадсон становится слишком болтливым по поводу других девушек и совершенно не романтичным по отношению к ней.
Она надеялась, что поскольку Курт не вернулся в комнату для гостей, где она пыталась развлечься с Финном, то хотя бы её босс в полной мере сможет насладиться этой ночью.
Жанин ничего не имела против Джона и о Курте знала только то, что тот же Блейн ей рассказывал. Но этого ей было достаточно, чтобы понять – Блейн не любит Джона и никогда его не полюбит, потому что для него всегда будет существовать только Курт.
Жанин не придерживалась принципа «клин клином вышибают». Она считала, если любишь кого-то, не сумеешь забыть его, просто переспав с другим. И если состоишь в отношениях, но отвечаешь на ухаживания другого, бессмысленно говорить «Да, но я люблю моего парня». Нет, это не правда. Если думаешь о ком-то ещё, это не любовь.
Жанин допускала, что каждый может ошибиться, но не упорствовать в своих ошибках. Она считала, что всякий может оступиться, но не систематически. И она была твёрдо убеждена, что Блейн продолжал думать о Курте не из чувства вины за то, что случилось, а из-за совершенно другого чувства, что зовётся истинной любовью.
Она надеялась и сама встретить её однажды.
И ещё она надеялась, что Блейн вскоре признает – эта любовь жива в нём по-прежнему.
И если тем временем ей приходилось идти на сговор с Купером, чтобы подтолкнуть своего босса к принятию правильного решения, или составлять компанию симпатичному парню вроде Финна, чтобы он не отправился на поиски Курта, что ж, она готова была сделать это более чем охотно.
Пусть даже с помощью дополнительного бокала вина, за которым она совершила вылазку на кухню Блейна в шесть утра.
Впрочем, Жанин была современной девушкой, которая знала, что иногда судьбу нужно как следует подтолкнуть.
Вот уже около пяти минут он наблюдал за ним спящим на диване.
Он хотел разбудить его, чтобы уговорить съесть что-нибудь, но, в то же время, не хотел прерывать его сон.
Однако дилемма Тэда вскоре разрешилась сама, когда Себастиан проснулся, потревоженный шумом снаружи.
– Эй, – окликнул его Тэд, когда он открыл глаза. – Я позвонил Фейт и сказал, что завтра мы придём к ним на ужин. А утром, если тебе будет лучше, мы сможем подыскать подарок для Эрики.
– У меня есть подарок. Я купил его через неделю после того, как вернулся домой, – сказал Себастиан хрипловатым голосом, приподнимаясь, чтобы сесть.
– Тогда даже лучше. Сможешь отдохнуть подольше.
– Я уже отдохнул вроде бы, – ответил Смайт, вставая и направляясь к окну, чтобы посмотреть на улицу.
– Всего пару часов. Тебе следует поспать гораздо больше и поесть чего-нибудь. Себастиан, я хотел бы...
– Что?
– Это наше первое Рождество вместе. Пожалуйста, Себастиан... я не хочу, чтобы оно стало последним.
Себастиан не ответил, упорно продолжая смотреть в окно.
Он и сам не хотел, чтобы это Рождество стало последним. Но какой у него был выбор? Во всей этой истории, ему, в действительности, какой выбор был предоставлен? Этим вопросом пока ещё ни Тэд, ни Курт, не удосужились задаться. А ведь только это и имело значение, на самом деле.
– Нет... не делай так, Тэд, – сказал он, когда молчание сделалось для него невыносимым.
– Как так?
– Как будто от этого решения зависит… всё. Как будто тебе важно, что со мной будет. Ты, ни минуты не колеблясь, ушёл, когда я сказал тебе, что всё кончено. Ты не боролся за меня! – Себастиан развернулся, с гневом глядя на него. – Ты в два счёта нашёл себе с кем трахаться, нашёл, кем заменить меня. И теперь разыгрываешь роль жертвы, будто тебя волнует, что со мной происходит?
– Не делай этого, Себастиан. Даже не пытайся... я знаю, что ты делаешь. Ты хочешь, чтобы я возненавидел тебя, разозлился настолько, чтобы оставить тебя и вернуться в Чикаго. И я не понимаю этого. Ты сам явился ко мне и умолял дать тебе ещё один шанс. Зачем тебе это было нужно, если ты с самого начала собирался сдаться?
