Ни к чему было уточнять, кого именно Финн имел в виду под этим «он». Курт и так прекрасно понял. И, откровенно говоря, не знал, готов ли выслушать что-то ещё и от Блейна в этот, такой мрачный, день, но, несмотря на это, он взял телефон, надеясь в глубине души, что это не то, чего он боялся. Но только потому, что в тот момент для него это было бы слишком. Он обещал сам себе, что будет за него бороться и намеревался сделать это. Что бы Блейн сейчас ни сказал, он бы ни за что не отступился. Курт хотел видеть его счастливым, это правда. Но он хотел также, чтобы он был счастлив с ним.
– Да, – слабо произнёс он в трубку, чувствуя, что сердце готово вырваться у него из груди.
– Курт, пожалуйста, выслушай меня. – Голос Блейна долетел до него, твёрдый и решительный, и загадочным образом в одно мгновение сумел успокоить его, несмотря на трудный момент и на страх, который он испытывал. – Тебе ничего не нужно говорить, ничего не нужно делать, просто послушай. Я не знаю, почему ты так внезапно сбежал из моего дома сегодня утром, но, что бы там ни было, мы должны поговорить об этом. Курт, ты слышишь меня? Мы не можем продолжать бросаться друг на друга при первой возможности, целоваться тайком, любить, словно завтра никогда не наступит, а потом не находить возможности просто поговорить. Я должен сделать здесь кое-что, что-то важное, и я не могу приехать к тебе сейчас, как надеялся. И я понимаю, почему ты должен возвращаться домой немедленно, не ожидая меня. Но я хочу, чтобы ты знал, я приеду к тебе, Курт. Слышишь? Я приеду, и тогда нам придётся поговорить. И нам придется принять решения и следовать им, какими бы они ни были. Мы не можем продолжать жить, полагая, что наше прошлое обязывает нас любить друг друга и сейчас, или снова и снова сбегать друг от друга только чтобы сделать счастливыми других людей. Теперь наш черёд. Поэтому я приеду, Курт, и мы обо всём поговорим. Хорошо?
О чём, Блейн? Хотел бы спросить Курт. О твоём выборе? О том кольце? Об окончательном «прощай», которое, возможно, ты собираешься сказать мне?
Но он не спросил ни о чём. Сейчас было не время для этого. Ему было не справиться с этим в тот момент.
– Курт... – простонал в трубку Блейн, ожидавший от него хоть чего-то, какого-то знака, слова, крика.
Курт закрыл глаза и постарался собрать всю свою силу в кулак. За последние два месяца ему часто приходилось искать её внутри себя, и, если только его внутренний запас сил не являлся неограниченным, рано или поздно должен был случиться срыв, он знал.
Но не теперь, сейчас было не время и для этого тоже.
Блейн просил его подождать. И это Курт мог сделать. Чтобы получить свой шанс с ним, да, он мог. В конце концов, Блейн делал это в течение почти восьми лет, в полнейшем неведении и без единого слова с его стороны. Он мог подождать пару дней или даже неделю или месяц, или столько времени, сколько Блейну понадобится, чтобы разобраться с тем, с чем ему нужно разобраться, но сознавая, что Блейн однажды вернётся, чтобы сказать ему «прощай» или «я люблю тебя». Тут была огромная разница, и да, конечно, Курт мог подождать.
– Надеюсь, Андерсон, – сумел, наконец, сказать он голосом надтреснутым от подступивших слёз. – А иначе я сам за тобой приду, когда ты меньше всего ожидаешь, я приду за тобой. Я никогда не скажу тебе «прощай», ты слышишь, Блейн? Никогда больше. Это моё новое обещание.
Курт не стал дожидаться его ответа и передал телефон Финну прежде чем вернуться к проверке всех ящиков в номере, чтобы убедиться, что ничего там не оставил. Но теперь он выглядел более спокойным, даже Финн это заметил.
– Эй, Блейн, – сказал Хадсон, поднеся мобильник к уху, – у нас самолёт через час. Я оставлю ключи от моей машины внизу на стойке регистрации и дам им твоё имя. Тебе придётся пригнать её мне, ясно? Я очень дорожу своей тачкой. Ты меня понял?
И Блейн понял, да.
Финн мог заплатить кому-нибудь, чтобы ему перегнали автомобиль. Мог отправить Курта самолётом, а сам вернуться на своей Impala. Но он не хотел оставлять Курта одного и, главным образом, он поручал ему свою машину, потому что хотел быть уверенным, что Блейн вернётся в Нью-Йорк. Ради Курта.
– Ты хороший брат, Финн, – сказал Андерсон, а затем повесил трубку.
– Ну... стараюсь как могу, – прошептал Финн в пустое пространство, поскольку Курт уже начал перетаскивать чемоданы к лифту.
Он сильно надеялся, что его стараний окажется достаточно.
Но даже если и нет, на этот раз Финн собирался быть рядом с Куртом, что бы ни случилось.
Блейн остался.
Джон не мог думать ни о чём другом.
Блейн остался ради него.
И хотя, подняв взгляд, он не увидел на его лице ни боли, ни любви, ни чего-либо похожего, а только твёрдую решимость, Джон ещё надеялся.
И это было здорово, потому что он был уже уверен, что такой возможности ему больше не представится. Но теперь он мог надеяться. Ожидая его, там на диване, он мог еще надеяться.
