Но, по крайней мере, он чувствовал себя немного более освежённым.
Мужество.
Как он всегда говорил Курту, главное держаться за это.
И на протяжении многих лет Блейну пришлось проявить такую дозу мужества, что мало не покажется.
Количество, которое ему было нужно, чтобы справиться с призраками прошлого, было ничтожным в сравнении.
Всё произошло очень быстро.
Он открыл дверь, чтобы выйти, но внезапно оказавшийся перед ним Курт втолкнул его обратно, мгновенно запирая дверь снова.
Кабинка была крайне тесной, так что они практически прижимались один к другому, и Блейн смог сразу почувствовать, что Курт возбуждён.
Ещё до того, как Хаммел начал торопливо расстёгивать его брюки, он уже понял его намерения.
И его организм отреагировал соответствующим образом, воспламеняясь от этих прикосновений, мгновенно.
– Блять, Курт, – прорычал Блейн.
– Чш-ш-ш, не то тебя услышит весь самолёт, – прошептал тот в ответ, прежде чем встать на колени и взять всю его эрекцию в рот.
«Сделай так, чтобы я помнил, каково это, чувствовать тебя внутри, пока мы будем врозь». Так сказал ему Курт прошлой ночью.
И сейчас, вот – он делает ему очередной крышесносный минет в полном пассажиров самолёте.
Всё было бесполезно.
Что бы Курт ни делал или говорил, это раз за разом сводило его с ума.
И он стоял там, играя эту ненавистную ему роль сексуальной игрушки парня, которого любил с каждым днём сильнее, не в состоянии понять, знает ли Курт, какое значение имеют для него определённые слова, когда он слышит их из его уст.
Иногда он испытывал настоящую ярость, когда они занимались сексом.
Инстинктивное желание проникнуть в него с силой, чтобы пометить его кожу.
И всё же, он никогда не сделал бы ничего в этом роде Курту, несмотря на всю боль, он не был зол прошедшей ночью.
Напротив.
Может быть, впервые с тех пор, когда они начали то, что было между ними, он был решительным, да, но также нежным и спокойным.
Он пытался донести до Курта не только своё желание, но и любовь.
Он двигался медленно, ни на миг не прерывая визуального контакта с его прекрасными глазами.
И продолжал целовать его, пока двигался.
Впервые он позволил себе не трахать его.
Но заниматься с ним любовью.
Но Курт… он понял это? Он понял, что Блейн хотел большего?
Хотел, чтобы Курт скучал по нему.
Хотел, чтобы он признал, что между ними было больше, чем сказочный секс.
Хотел, чтобы Курт узнал и другую его сторону.
Ту, в которую влюбился в своё время.
В то время как Курт продолжал заглатывать и вылизывать его умело и решительно, Блейн улыбнулся своему отражению в маленьком зеркале.
Это станет его новой миссией.
Он сделает всё, чтобы постараться завоевать то, что Себастиан взял обманом.
И если это делало его эгоистом и последним мудаком, ему было всё равно.
Раз в жизни он хотел быть таким.
Он хотел выложиться до конца и продолжать, пока Курт не подаст признаков, что помнит то, чего не должен.
Только в этом случае он остановится.
Потому что это было единственным обещанием, которое он готов был сдержать любой ценой.
После этого каждая мысль утратила последовательность, и он растворился в ощущениях.
Лайма всё ещё была точно такой, как Курт её помнил.
Безликой, скучной, маленькой и удушающей.
Даже ещё больше, после всего этого времени, проведённого в Нью-Йорке.
Блейн ненавидел это место по тысяче причин.
Избиение, которое он перенёс в школе, насмешки и издевательства, последовавшие за ним, нежеланное назойливое внимание к собственной персоне после страшных событий восьмилетней давности.
Но что более важно, он ненавидел его, потому что именно там ему пришлось слишком многому сказать прощай, в первую очередь, Курту и своему счастью.
Курт любил возвращаться в свой старый дом, в ту комнатку, где пережил так много прекрасных и печальных моментов.
К призам, выигранным, когда он участвовал в школьном хоре.
К своим мечтам о будущем, которым не суждено было стать действительностью.
К кухне и ласковым заботам Кэрол, которой на редкость деликатно и ненавязчиво удалось взять на себя роль матери в его жизни, с тех пор как он потерял свою.
Он скучал по тем дням, когда Кэрол приносила ему завтрак в постель и задерживалась, чтобы поболтать обо всём на свете.
Он понял, насколько ему всего этого не хватало, только когда они воскресили эту их старую традицию уже на следующее утро по их возвращении в Лайму.
Блейн не чувствовал больше своей ни одну из множества комнат этой виллы, такой безликой и почти стерильной, где его мать упорно продолжала жить в полном одиночестве.
Кроме небольшого потаённого сада, который его мать устроила специально для него, когда ему было семь лет, и который он разделял с братом Купером а, став старше, с Куртом, много раз.
Там он всё ещё был дома.
Конечно, встречи с матерью всегда его радовали.
Он любил её несказанно и с ней ему было безумно весело.
Но, Джули Андерсон была также женщиной довольно замкнутой и закрытой, с которой Блейн не мог говорить о многом, слишком о многом.
У Курта в Лайме по-прежнему было много друзей, к которым всегда хотелось вернуться.
Мистер Шустер, всё ещё счастливо женатый на мисс Пилсбери.
