– Ситуация исключительная, поэтому у меня нет выбора. Повторюсь – мы, советники, в данной ситуации не имеем права решать единолично. Уважаемые граждане планеты Земля! – Госпожа Председатель обратилась ко всему человечеству. – Бодрствующие и те, кто будет смотреть заседание в записи, после пробуждения. Наше будущее сейчас находится в ваших руках. Клятвенно заверяю, что решение будет принято только на основе результатов референдума, и мнение Совета будет учитываться лишь в том случае, если голоса распределятся примерно поровну. При иных обстоятельствах мы выступим точно такими же голосующими, как и все. Решайте. Но помните, что последствия выбора, какими бы они ни были, лягут на наши плечи. – Госпожа Председатель посмотрела на Максима и закончила речь:
– Провозглашаю референдум открытым. Начните пробуждение гибернаториев. Результаты референдума должны быть объявлены в течение двух недель. Заседание Совета объявляю закрытым.
Миллионы людей пробуждались ото сна для того, чтобы ответить на один единственный вопрос. Каждому человеку предоставили краткосрочный доступ к настоящему айону – ровно столько, сколько нужно для принятия решения на трезвую голову. Многие бессмертные приходили в пункты голосования только для того, чтобы хоть на короткое время перестать чувствовать боль, лишь притуплённую синтетическим айоном.
Земля гудела на протяжении двух недель и ещё некоторое время после, по инерции. Люди разговаривали друг с другом, спорили, убеждали… вспыхивали локальные конфликты между особо рьяными сторонниками той или иной точек зрения. Не обошлось без жертв.
Максим сидел в своей квартире, понуро уставившись в планшет, на экране которого синими буквами горел вопрос с двумя вариантами выбора:
Размышления прервал входящий звонок. Алан. Максим принял вызов и посмотрел в центр комнаты, туда, где должна была появиться голограмма техника. Но Алан воспользовался только звуковым каналом:
– Привет, Макс.
Голос звучал сипло, с придыханием, будто его владелец только что закончил тяжёлую тренировку.
– Привет, Алан. Ты в порядке?
– Нет. – Всхлип.
А ещё, вдруг понял Максим, такой голос бывает у человека, который недавно плакал навзрыд.
– Дружище, что случилось?
– Моя мама… – Всхлип. – Отказал гравикар, двигатели. Два километра высоты. Всмятку.
У Максима поплыло в глазах. Чудовищная новость. Смерть бессмертного – сама по себе трагедия неописуемого масштаба, но когда умирает родной тебе человек…
– Алан… – Максим терялся в словах, не зная, что сказать. – Мне очень жаль. Но… но как такое возможно? Я хочу сказать, надёжнее гравикара…
– Да. – Алан сделал несколько глубоких вдохов, и его голос зазвучал ровнее: – Самая надёжная вещь на свете вдруг отказывает. Следователь считает, что это акт устрашения – моя мать активно выступала против Экспедиции, и кому-то это не понравилось.
Максим потянулся было рукой, чтобы утереть неожиданную испарину на лбу, но обнаружил, что конечности не слушаются. Лишь с некоторым усилием он заставил руку выполнить требуемое действие. В голове эхом стучало: «Выступала против Экспедиции… против Экспедиции…».
– Алан, я…
– Да, ты. – Голос техника стал жёстким, и Максим дёрнулся, как от удара. – Ты заварил всю эту кашу. Ты и чёртов Совет.
Максим задохнулся от несправедливости обвинений, но не мог найти подходящих слов – слишком неожиданно это прозвучало. Алан не останавливался:
– И знаешь, что? Думаю, мать была права. Если за инакомыслие люди готовы творить подобные вещи, они не стоят того, чтобы их спасать.
– Послушай, Алан… – Максим хотел сказать, что не все люди такие. Что Алан сейчас на взводе, поэтому говорит такие вещи, и что ему нужно успокоиться. Но язык словно онемел.
– Я улетаю домой, в Конго! – почти прорычал техник. – Возитесь дальше со своей Экспедицией! Не хочу иметь с ней ничего общего!
И Алан отключился.
В полном ошеломлении Максим бросил планшет на кровать. На экране вновь загорелся вопрос с двумя вариантами, но выбирать стало ещё сложнее.
Обхватив голову руками, Максим застонал.
К чёрту.
Он вообще не будет выбирать.
Референдум подошёл к концу. Оставались считанные минуты до объявления результатов.
Максим так и не определился. Все две недели он почти не выходил из своей квартиры, занимаясь совершенно бесполезными делами – смотрел фильмы докосмической эпохи, листал развлекательные сайты и пил вино. Несколько раз он пытался связаться с Аланом, но техник не отвечал. Максим понимал, что обвинения его друга беспочвенны, но на душе всё равно было мерзко.
