Сэхсвет полностью

Седдик достал из-за пазухи потрёпанный, как и его хозяин, терминал. Мэйтт приложил к нему руку, и три тысячи списались со счёта детектива.

– А теперь скажите мне, как добраться до бара, – сказал Мэйтт.

– А может это, сыграем партейку в лайг? Ты вроде бы не бедный, – единственный из троицы, чьего имени Мэйтт не знал, достал глаз из глазницы, протёр его о плечо и вставил обратно. – Давай по маленькой, на дорожку?

– Я очень спешу.

– А вот это ты зря. Нехер спешить, особенно в порту. Народ здесь резкий, не то что мы. Ладно… Седдик, расскажи, как добраться до «Рэд Чифа».

Седдик задумался на минуту и пустился в объяснения, активно жестикулируя:

– Значит, зырь сюда. Да не сюда, а сюда, блядь! Сейчас двигаешь прямо, проходишь два квартала. Как только увидишь большой зелёный бомжатник…

– Бомжатник? – переспросил Мэйтт.

– Бля-я-я… ну мусорка. Бак мусорный, зелёный, – сказал Седдик, для убедительности очертив в воздухе прямоугольник. – Так вот, прямо перед ним поворачиваешь налево… не, или направо? Орра?

– Налево, всё верно… – сказал Орра, смачно схаркивая комок слюны и слизи на землю. – Или погоди… да, налево.

Мэйтт едва не застонал.

– Ну вот. Поворачиваешь налево и чешешь по прямой до рекламного щита. Здоровый такой, на тройном столбе висит, там ещё шлюх рекламят. Потом направо и снова по прямой. И упрёшься в бар. Там и вывеска будет, «Рэд Чиф». Понял?

– Да. – Мэйтт мечтал поскорее отвязаться от этих неприятных типов, поэтому не стал задавать никаких вопросов. – Спасибо за помощь.

– Тебе спасибо! – Троица заржала.

К удивлению Мэйтта, путь оказался верным. Пройдя ровно два квартала, он увидел мусорный контейнер и, стараясь не вдыхать источаемый помоями смрад, повернул налево. Спустя несколько минут он заприметил огромный рекламный щит, на котором неоном светилась девушка топлесс. «Зачем идти дальше? Подлинное наслаждение за углом» – гласила надпись на щите, сопровождаясь большой указательной стрелкой, показывающей налево.

Мэйтт дошёл до основания тройного столба, на котором висел щит, и повернул направо. А ещё через несколько минут он стоял у входа в бар «Рэд Чиф».

Кросс и Джил не торопясь шли по набережной. Солёный воздух с моря слегка разбавлял запах нечистот и рыбы, но дышать всё равно было неприятно. В руках оба держали небольшие бумажные стаканы с подогретым глиром.

– Как ты здесь живёшь? – спросила Джил, морща нос. – Здесь же воняет.

– Во-первых, я живу не здесь, – напомнил Кросс. – А во-вторых, я имплантировал себе искусственные обонятельные луковицы. Для меня здесь пахнет… горным утром.

Ты бывал в горах? – Джил задала вопрос мысленно. Ей явно нравились новые возможности.

Ни разу, – признался Кросс. – Но производитель ароматизатора уверяет, что там пахнет именно так.

Джил отпила глира из стакана и неожиданно спросила:

– Так что насчёт… твоей проблемы?

– Ты о чём?

– Ну… про Стариков. И эту… Инес.

Кросс вздохнул. Ему уже думалось, что это была плохая идея – рассказать Джил свой секрет. Она ведь не поверила. Так может, стоит всё так и оставить?

Джил возмутилась:

– Но ты же должен понимать, насколько это невероятно звучит? Ой… – девушка приложила ладонь ко рту. – Я, кажется, подслушала твои мысли, извини.

– Да, – усмехнулся Кросс. – Для меня это тоже непривычно. Хорошо, твоя правда. Я докажу тебе. Но сначала…

Скажи мне что-нибудь такое о своей жизни, чего я не знаю наверняка. А я скажу тебе, лжёшь ты или нет.

Зачем?

Мысли не лгут, Джил. Так ты на собственном опыте убедишься, что я не могу тебя обмануть.

Джил задумалась. Кросс попытался услышать, о чём та размышляет, но девушка отключила чип. Через минуту она снова включила его и сказала:

В детстве я была очень одиноким ребёнком. Родители почти не уделяли мне внимания, и я росла совершенно одна. У меня не было друзей…

Кросс видел, что Джил лжёт, и в его голове возникали картины её прошлого.

Это неправда, Джил, – прервал Кросс мысленный поток. – Твои родители, Эли и Гаррден Форт, очень любили тебя. И у тебя была близкая подруга, Элиза. И они все… о, прости, я не знал. Так вот почему ты…

Кросс отрубил чип одновременно с Джил – он не хотел причинять ей боль и дальше – и посмотрел в лицо девушке. Её губы слегка дрожали, а глаза заблестели. Кросс подумал, что она сейчас заплачет, но Джил взяла себя в руки и сказала:

– Это очень личное. Я не собиралась тебе об этом рассказывать.