Эмми кивнула и молча вошла в комнату. На лице Виктории отражался почти такой же ужас, который испытывала Эмми. Её лицо было ярко-красным, и она смотрела себе под ноги, то и дело поправляя забранные в хвост волосы. Она села подальше от Эмми и весь остаток дня не смотрела на неё.
Барлоу разбил учеников на группы для обсуждения этических вопросов, связанных с тюремным заключением королевы Шотландии Марии, но Эмми не слышала ни слова из того, что говорили участники её группы. Да и почти никто в классе не говорил о Марии. Эмми слышала, как ученики шепчутся о ней, Бринне и его синяке, который становился всё ярче. Даже мистер Барлоу выглядел рассеянным. Обычно он подходил к каждой группе и участвовал в обсуждениях, но сейчас он просто сидел за столом и смотрел на стену. Когда зазвенел звонок, все ринулись к двери. Все, кроме Эмми.
Она никак не могла успокоиться и то и дело заправляла прядь волос за ухо. Во рту пересохло, и рука ужасно болела. Кто знал, что когда бьёшь кого-то, тебе бывает ещё больнее?
Прошла минута, а мистер Барлоу всё сидел за столом, глядя в пустоту. Может быть, Эмми следует заговорить первой? Что она должна сказать? Ей казалось, будто у неё внезапно начался ларингит.
Наконец Барлоу взглянул на неё.
– Что же произошло, Эмми?
– Простите, сэр, – выпалила она. – Я не знаю, что случилось. Он что-то сказал… Я понимаю, что это не оправдание, но…
– Ты права, это не оправдание, – перебил Барлоу. – Уверен, ты и так знаешь, что насилие не решает проблему. Оно только приводит к ещё большему насилию.
Эмми кивнула.
Барлоу сложил руки и прижал пальцы к губам.
– Я никогда не видел, чтобы ты выходила из себя, Эмми. И хотя это не оправдание, должно быть, произошло нечто серьёзное, что заставило тебя так поступить. – Он пристально посмотрел на Эмми, и она прикусила губу. Мистер Барлоу не выглядел рассерженным. Он выглядел обеспокоенным.
Узел в желудке Эмми чуть ослабел.
– Он сказал что-то о моём отце. Назвал его неудачником, сказал, что моя мама его стыдится.
Барлоу откашлялся.
– Ясно. Кажется, разговоры об отце тебя очень задевают.
Эмми промолчала. Орден мог убить её отца. Но папа мог и сбежать от них. Тогда почему он не взял с собой свою семью? Почему не вернулся? Значила ли она для него хоть что-нибудь? Правда заключалась в том, что Бринн не сказал ничего такого, о чём Эмми не думала бы сама.
– У меня были сложные отношения с отцом, – сказал Барлоу. – Если ты когда-нибудь захочешь поговорить о своём отце… – Он замолчал, по-прежнему глядя на Эмми.
Эмми принялась перебирать волосы. Было бы здорово поговорить с кем-то, кто бы её понял. Но голос мадам Бойд по-прежнему звучал у неё в ушах: никому не рассказывай.
– Спасибо, – сказала Эмми, – но со мной всё в порядке. Мне жаль, что с Бринном так вышло… Я знаю, что не должна была его бить.
Лицо мистера Барлоу вытянулось. Кажется, он был разочарован тем, что она не захотела с ним делиться.
– Даже если мистер Стрэттон этого заслуживает, я не могу позволить, чтобы насилие осталось безнаказанным. В качестве наказания ты можешь вымыть стены в коридоре. Приходи завтра к семи вечера.
– Да, сэр. – Эмми схватила сумку, но в дверях остановилась. – Мистер Барлоу?
– Да?
– Спасибо, сэр.
Иногда Эмми не знала, что думать о Барлоу. Порой он вёл себя странно, как в тот раз, когда отругал их за дополнительную информацию, собранную для сочинения по соборам, но он также был добр и всегда готов помочь. Кажется, ему было не всё равно. Может быть, в этом и заключалось его причудливое обаяние. Эмми улыбнулась ему. Она хотела, чтобы он знал, как она ценит его помощь.
Она вышла из класса и поспешила в общую комнату, где её ждали Лола и Джек.
– Ну что? – спросил Джек.
– Оставили после уроков, – сказала Эмми. – Завтра вечером мне придётся мыть стены в коридоре.
Лола изумлённо уставилась на неё.
– И это всё? Вымыть несколько стен? После того как я его ударила, мне пришлось три месяца проработать в библиотеке.
– Ты сломала ему нос, – напомнил Джек. – Не говоря уже обо всех твоих предыдущих нарушениях.
– Я не виновата, что у него такой хрупкий маленький носик. В следующий раз я буду бить в глаз, как Эмми.
В тот вечер Эмми долго сидела в общей комнате. Она надеялась, что Виктория уже будет спать, когда она вернётся к себе, но та сидела на кровати и читала журнал при свете лампы.
Эмми сняла туфли и принялась искать пижаму.
– Это было неожиданно. – Виктория перевернула страницу. – Я не думала, что ты умеешь драться.
Эмми сняла джинсы.
– И что ты будешь делать? Позвонишь моей «мамочке-эксперту» и пожалуешься на меня?
– Я думала, ты уже сама с ней поговорила. Если бы моя мама была экспертом, я бы всё ей рассказывала.
– Чтобы она приводила меня в пример в своей следующей книге? Нет уж, спасибо.
Виктория захлопнула журнал.
– Зато твоя мама действительно интересуется твоей жизнью. – Она выключила лампу и упала на подушку, натянув до подбородка одеяло.
