– Эмми, ты в порядке? – Лола схватила её за руку. – Сядь, у тебя такой вид, словно ты вот-вот упадёшь. – Она подвела Эмми к креслу. – Что случилось?
Эмми молча показала ей письмо. У неё было такое чувство, словно она проглотила наждачную бумагу.
Лола оглядела комнату, где несколько человек ожидали завтрака.
– Давай вернёмся к тебе.
Они поднялись наверх, и Лола заперла дверь.
– Как думаешь, что это может означать?
– Это значит, что Орден пришёл за моим папой, – прошептала Эмми. – Они даже могли убить его. – Она подумала об обувной коробке под кроватью, где были спрятаны медальоны, и о шкатулке, которую сунула в свой чемодан. – Вероятно, у меня есть то, что они ищут, а значит, они и за мной придут.
Эмми никогда не видела Лолу такой мрачной.
– Тебе надо держаться от них подальше, Эм. Тебе надо прекратить ходить в латинский клуб и забыть о них.
Эмми ничего не ответила. Наверное, Лола права. Она могла вернуть Ордену шкатулку и забыть обо всём. Но от этой мысли ей стало ещё хуже, чем от письма.
– Не могу. Если мой папа предпочёл умереть, но не отдавать им эту шкатулку, как только я верну её, станет ясно, что он умер зря. Жить с этой мыслью ещё хуже, чем с Орденом на хвосте.
– Ты спятила?! – закричал Джек.
– Тише! – прошипела Эмми.
Она огляделась. Они стояли на берегу моря, где было, как всегда, пустынно. Как только Джек вернулся в школу, они с Лолой привели его сюда. Эмми хотелось оказаться подальше от членов Ордена, прежде чем она заговорит о своём отце.
– А что ещё мне делать? – спросила она.
– Перестань ходить в латинский клуб. Перестань пытаться разузнать об Ордене.
Щёки Эмми вспыхнули.
– Не могу!
– Но…
– Я знаю, что ты скажешь, Джек, и я не хочу этого слушать. Я не перестану пытаться узнать об Ордене.
– Может быть, позвонить в полицию? – предложила Лола.
– А какой в этом смысл? Это письмо ничего не доказывает, в нём даже никто не упоминается. Какие у меня доказательства, что папа действительно получил это письмо за две недели до своего исчезновения? Мне нужны другие улики.
У Джека был такой вид, словно он вот-вот выйдет из себя.
– Эмми, мне кажется, ты не понимаешь, как всё это серьёзно. Несколько поколений моей семьи связаны с Орденом. До меня доходили все эти слухи о всяких нехороших происшествиях, о пострадавших людях. Я знаю, на что они способны.
– Мне пришлось десять лет жить без отца, Джек. Никто лучше меня не знает, на что они способны.
Джек отвернулся.
– Я понимаю, что это опасно, но мне надо знать правду. Я постараюсь выяснить как можно больше про Орден Блэк-Холлоу-лейн и узнать, действительно ли они убили моего отца.
Джек потёр виски.
– Отлично. И что мы теперь будем делать?
Эмми моргнула.
–
– Конечно, мы, – сказала Лола.
Эмми покачала головой.
– Я не прошу вас ничего делать. Я справлюсь сама.
Лола фыркнула.
– Эмми, без обид, но мы тебе нужны.
– Ни за что! Я не хочу подвергать вас опасности.
– Прости, – перебил Джек, – но это не тебе решать. Будет намного безопаснее, если мы станем держаться вместе. Сила в единстве и всё такое.
– Да, как три мушкетёра, – согласилась Лола. – Один за всех…
– И все за одного! – закончил Джек.
Несколько дней спустя Эмми бежала в латинский клуб, придерживая над головой жакет, чтобы защититься от ливня.
Наконец она добралась до маленького коттеджа, обогнула колючее растение и нажала на череп: стена открылась.
– А, Эммелин! – произнёс мистер Ларраби. – Рад тебя видеть, милая.
Эмми удивлённо уставилась на него. Мистер Ларраби никогда не разговаривал с ней, если только она не задавала ему какой-нибудь вопрос, касающийся домашних заданий.
– Почему бы тебе не сесть рядом со мной у камина?
Эмми оглядела комнату. Некоторые ребята смотрели на неё. Может быть, они тоже удивились, что Ларраби с ней заговорил. Она и сама была удивлена. Она последовала вслед за Ларраби к роскошному кожаному дивану.
– Пончики? – Ларраби указал на тарелку на кофейном столике.
Эмми недоверчиво посмотрела на неё.
– Нет, спасибо.
Ларраби взял один пончик и сунул в рот.
– Знаешь, – сказал он с набитым ртом, – я только что думал о тебе и полагаю, нам надо познакомиться получше.
Эмми приподняла бровь.
– Прошёл почти целый год с тех пор, как ты присоединилась к нашему маленькому клубу, – продолжал Ларраби, – а мы едва тебя знаем. Ты ведь из Массачусетса, верно?
– Из Коннектикута.
– Ах да! В Коннектикуте есть большие города?
– Бриджпорт большой город, но…
– Значит, ты из Бриджпорта?
– Нет, я из Гретны. Рядом со Стамфордом.
– Ясно. А твои родители… Они тоже живут в Гретне?
Эмми заёрзала на диване.
– Я живу с мамой.
– Понимаю. Значит, твои родители развелись?
– Мой папа умер.
– Наверное, это было очень тяжёло. – Голос Ларраби звучал сочувственно, но его лицо оставалось холодным, почти хищным. – Тяжёло терять кого-то из родителей. Наверное, ты очень дорожишь его вещами.
Эмми ничего не сказала. Она знала, куда клонит Ларраби.
– Наверное, то, что принадлежало ему, имеет для тебя самую большую ценность. – Ларраби выжидающе посмотрел на Эмми, но она по-прежнему молчала.
– Скажи мне, твой отец тебе что-нибудь оставил? Что-нибудь на память?
