— Да, совсем неудивительно, что он все время ворчит. Ему не везет с женщинами, по крайней мере, с такими, как Луиза Керкленд.
— Мне просто хочется протрезветь, — охотно откликнулся Даттон.
Если он не был сейчас самым душевным, дружелюбным парнем из всех знакомых Блейксли — значит, он ничего не понимает в дружелюбии.
— Оптимист, — уже мягче сказал Блейксли.
Ясно, что Луиза не посмотрит на него во второй раз, если он будет постоянно ворчать. Даттон хотел было вновь остроумно возразить, но так и не смог совладать в тот момент с языком. Они свернули на Джермин-стрит и сразу же оказались у его дверей. Наконец-то. Он не был одет для ужина в Хайд-Хаусе. Там он предполагал сообщить Луизе, что ее жемчуг находится теперь в глубоком кармане Блейксли. Могло показаться, что единственное, к чему стремился сын герцога, пусть и четвертый, — это переодеться в более подходящий костюм. Также можно было заключить, что единственное к чему стремится Блейксли, была Луиза Керкленд. Хотя кто его разберет…
А ведь женщины намного покладистее, если не делать из них центр внимания, как это произошло, например, с Луизой Керкленд. Хотя кто их знает…
Даже с жемчугом Мелверли шансы Блейксли были призрачны. Поэтому Даттон и рассчитывал на выигрыш. Он полагал, что будет весьма занимательно наблюдать, как Луиза будет выслеживать его. Блейксли не поможет даже такой стимул, как жемчуг в его неумелых руках. И не исключено, что миссис Уоррен сочтет продолжительный взгляд леди Луизы, преследующий его во всех гостиных Лондона, подходящим поводом поддаться чарам.
В общем, это был план, который даже в случае провала обещал развлечения.
Уильяму Блейксли, маркизу Айвстону, наследнику герцога Хайда, в этот день исполнялось двадцать девять лет, он был чрезвычайно избирателен и избегал всех, кто знал об этом. Естественно, кроме членов его собственной семьи. Такой редкий обычай собирать всю семью в одно время и в одном месте завела его мать, Молли, много лет назад, организовав ежегодные праздничные ужины в честь Айвстона.
Генри Блейксли никогда их не пропускал. Как никто из его четырех братьев. Даже его отец, питавший отвращение к такого рода мероприятиям, тоже не думал их пропускать.
Тот факт, что Луиза непременно будет присутствовать на ежегодном праздновании дня рождения Айвстона в Хайд-Хаусе, не имел никакого отношения к тому трепету, с которым Генри Блейксли ожидал этого ужина, до которого оставался всего час. Он еще не был одет, что вызвало недовольство Молли.
— Блейкс! — резко сказала она. Так она ласково звала сына. К счастью, ни у кого вне его семьи не было такой привычки. — Ты еще не одет! Полагаю, в этом виновата Луиза Керкленд?
— Простите? — недовольно ответил он.
Ни разу еще его мать не упоминала имени Луизы при нем. И это радовало.
— Стоило бы поторопиться, — сказала она, откладывая свое вышивание. — Я только недавно поняла всю глубину и масштаб твоих отношений с леди Луизой. Конечно, она — сомнительная личность, мягко говоря. О ее поведении в отношении лорда Даттона уже ходит молва. То обстоятельство, что ты с ней связан, — не что иное, как позор.
— Не имею привычки позориться, — сказал он сквозь зубы.
— Боюсь, это далеко не так, Блейкс. Ты всегда подвергаешься осуждению там, где она замешана.
— Она просто мой друг, не больше.
Молли вытянулась во весь свой миниатюрный рост и припечатала его яростным взглядом.
— Ты и сейчас смешон, Блейкс. Женщина и мужчина никогда не могут быть просто друзьями. Неоспоримый факт, что единственная цель мужчины в дружбе с женщиной — соблазнить ее, чего при твоей продолжительной дружбе, я уверена, ты так и не добился.
Блейксли только раскрыл рот, уставившись на свою мать. Уроженка Бостона, она имела обыкновение высказываться прямо, но не на такие темы.
— И конечно, тебе и не стоило добиваться, — продолжала Молли, выходя из комнаты и призывая его пойти за ней. — Не важно, что ее отец так небрежно воспитывал ее, не важно, что она так безнравственно ведет себя с лордом Даттоном. Важно то, что ты никогда не должен соблазнять девушек из хороших семей. А ее семья достаточно благородна, даже несмотря на то что лорд Мелверли оставляет желать лучшего.
— Нельзя судить о леди Луизе по тому, как с ней обращался ее отец, — сказал Блейксли.
— Может, и так, но о ней можно судить по ее отношению к самой себе. А она ведет себя очень дурно. В обществе только и делают, что говорят о ней и, если уж на то пошло, о тебе. Это совершенно невозможное положение дел, Блейкс. Ты же понимаешь, — сказала она, нисколько не интересуясь, понимает ли он. — Подумай о репутации Айвстонов, если тебя никак нельзя заставить подумать о своей.
— Прошу вас, не беспокойтесь об этом, — сказал Блейксли, процеживая слова сквозь зубы.
Молли взглянула на сына с безмолвным скептицизмом.
— То есть ты исправишь свое ужасное поведение в отношении леди Луизы?
— Несомненно, — сказал он, хладнокровно кивнув головой. — Вы довольны?
