София положила белую руку на свою белоснежно грудь. Кэлборн взглядом проследил за движением руки и не смог его оторвать. София, вздохнув, улыбалась:
— Я все правильно изложила, ваша светлость?
Им управляли. Он чувствовал это.
В этом таилась опасность.
— Абсолютно верно, леди Далби, — нежно ответил Кэлборн.
Не будь он герцогом, если позволит манипулировать собой даже такой соблазнительной и слишком проницательной женщине с крайне неопределенной, но весьма интригующей репутацией.
— Я думал, вы могли бы…
Он замолчал.
По сути, он сам точно не знал, о чем он подумал. Не подразумевалось ничего, кроме желания рассказать Софии о текущем положении дел касательно жемчуга Мелверли. Она была косвенно заинтересована в этом, поскольку жемчуг имел непосредственное отношение к поспешной свадьбе Кэролайн. Да, жемчуг был оружием в этом ухаживании. Можно было с уверенностью предположить, что он снова сыграет свою роль в лондонском сезоне 1802 года.
— Вы мне льстите, — сказала София, избавляя его от попыток закончить невысказанное.
Он это оценил. Герцоги и впрямь не должны распространяться по поводу неправильного обращения с жемчугом и частных пари.
— Что я нахожу очень трогательным.
София медленно улыбнулась и кончиками пальцев прикоснулась к жемчужной сережке в левом ухе. Это был дьявольски эротичный жест, самый значимый за всю историю его недельных наблюдений. Но он не смог бы объяснить почему.
Кэлборн снова скрестил ноги. Крепко.
София улыбнулась шире, опустила глаза и отпустила жемчужину.
— Конечно, я восхищаюсь вашим благородством, — сказала она. — Едва ли можно было ожидать меньшего от герцога, хотя ожидания так редко оправдываются. Как же волнующе обнаружить, что четвертый герцог Кэлборн превосходит любые желания и ожидания.
Он был уверен, что София поддастся ему; будучи герцогом, он не привык стесняться.
— Но должна признаться, — сказала София, склонив голову, — я просто не могу этого так оставить.
— Простите?
— Все очень просто, ваша светлость. Я не могу позволить этому пари продолжаться еще… сколько вы сказали? Еще три дня?
— Они сошлись на трех днях, и, я вас уверяю, не без шума. Я предлагал две недели, Даттон — неделю, а Блейксли настаивал на трех днях.
— Да, это неудивительно, — слегка улыбнувшись, сказала София, тотчас же опустив взгляд. — И я теоретически с ним согласна. В реальности же я должна сделать все возможное, чтобы уберечь леди Луизу от ловушек, расставленных безрассудными спорщиками.
— Я тут ни при чем, — сказал Кэлборн.
— Конечно, нет. Вы же, вероятно, выступаете здесь в роли, судьи, не так ли?
— Это просто спор, леди Далби. Вы и сами не раз затевали подобное, так ведь?
— Вы меня разоблачили, — сказала София, откровенно смеясь над ним. — Я виновата и каюсь, но, полагаю, не в последний раз. Однако нужно уберечь леди Луизу. Подумайте, что станет с моей репутацией, если я не спасу ее.
— Спасете ее, леди Далби? В этом нет нужды. Леди Луиза сделает то, что выберет сама. Она либо продолжит претендовать на эти жемчуга, либо нет. Чем вы здесь поможете?
— В самом деле — чем? — мягко, по-женски уступчиво ответила София. — Вы все для меня прояснили. Разумеется, все именно так, как вы говорите. Леди, скорее всего, поступит как леди. Правда, я не сомневаюсь, что леди Луиза поступит именно так, как поступила бы любая женщина в таких обстоятельствах.
Странно, но в ее устах это прозвучало зловеще и все-таки было правдой или очень похоже на правду. Иногда она как-то необычно формулировала свои мысли.
— Она будет сегодня в Хайд-Хаусе? — спросил Кэлборн.
— Думаю, она приглашена.
— Даттон и лорд Генри наверняка там будут. Вечер обещает быть интересным.
— Более чем уверена, — вкрадчиво сказала София. — Интересно, ваша светлость, а вы не хотели бы заключить пари?
— Какое пари?
— Дружеское пари, — сказала София, переместившись таким образом, чтобы сквозь легкий шелк платья проступил силуэт ее ножек. Кэлборн тоже переменил позу. — Держу пари, что Луиза Керкленд сделает свой выбор, и мы узнаем об этом завтра вечером. Три дня… здесь не требуется трех дней, чтобы принять решение.
— Так быстро? — рассеянно произнес Кэлборн, глядя на Софию и не в силах сосредоточиться. — Вы думаете, ее выбор будет известен уже завтра вечером?
— Я думаю, ваша светлость, что ее выбор будет известен уже завтра вечером, если вечером считать время до рассвета, — уточнила София. — Возможно, я заблуждаюсь, но, тем не менее, до завтрашнего вечера. Спорим?
— Спорим, — согласился он.
— А что насчет имени джентльмена? — спросила София. — Думаю, вы, мужчины, время от времени слишком много значения придаете своей притягательной персоне и совсем недостаточно — неизменной красоте жемчужного ожерелья. Но я останусь при своем мнении, если позволите.
Он, естественно, позволил. Женщина, сколотившая кругленькую сумму на собирании жемчуга и других пустяков, которые она принимала от мужчин, наверняка имела право на собственный взгляд. Однако Луиза Керкленд не была куртизанкой.
— Вы думаете, она предпочтет Блейксли Даттону? — спросил он.
— У Блейксли ведь жемчуг, не так ли? — отвечала она с улыбкой.
