— Я поддерживаю Луизу, — пробормотал Айвстон, теребя ухо. — Она не гоняется за тобой и никогда не гонялась за мной. Она слушает свое сердце, а не кошелек.
Блейксли фыркнул и съехал вниз.
— Что делает ситуацию с жемчугом еще более сомнительной.
Айвстон обернулся к Блейксли и мягко сказал:
— Ты решил забросить свои сети в другой пруд?
— А ты подумал о том, чтобы покончить со всей этой погоней и жениться на огромном приданом в привлекательном обличье?
— Вообще-то да, — вздохнул Айвстон. — А что же поделать? Приданое, наследство, семейный долг, выраженный абсурдно простым способом. Разве это может сильно обременить?
Блейксли весело запыхтел. В ответ Айвстон шутливо пнул его по ноге.
— Но тебе же нужна любовь, — сказал Блейксли, все еще посмеиваясь. — Да, ты хочешь страдать, как страдаю я.
— Не говори ерунды, — обиженно ответил Айвстон. — Я устрою все более обдуманно, чем ты. Любовь вовсе не предполагает страданий. Это благородное чувство, с которым нужно только уметь правильно обращаться.
— Да, — сухо сказал Блейксли, — ты доказал это. Я бы хотел увидеть, как тебе удастся завоевать женщину с той же легкостью, с какой ты говоришь о завоевании любви. Двое, к сожалению, должны быть в одной упряжке, а с женщинами это не так уж просто.
— Я бы сказал, это зависит от мужчины, — заносчиво отозвался Айвстон.
Вследствие чего Блейксли, естественно, решил привести старшему брату физические аргументы.
Леди Далби выглядела как женщина, готовая в любой момент к тому, чтобы ее физически атаковали и ей бы это понравилось. Это был вид, присущий именно Софии. В этом, по мнению мужчин, крылась причина ее впечатляющего успеха в обществе и вне его. Она была похожа на женщину, умоляющую соблазнить ее, хотя было хорошо известно, что леди Далби никогда никого ни о чем не просила.
Герцог Кэлборн попал под ее очарование, как любой мужчина. Казалось, он готов был совратить ее, дай она только знак, что заинтересована именно в его услугах. К несчастью, она не подавала этого знака.
Пока что.
Кэлборн совместно с Софией задумал на этой неделе женить своего близкого друга на ее дочери. Одновременно его посетила светлая мысль, что они с Софией могли бы стать особенными друзьями. А именно друзьями, которые в один прекрасный день станут любовниками.
Посему Кэлборн, не теряя ни минуты, рассказал Софии о пари, касавшемся жемчуга Мелверли, Луизы Керкленд, Даттона и Блейксли.
Он предполагал, что кто-то собирается очень скоро жениться, и, не будучи очень, удачливым человеком, жаждал наблюдать за тем, как София все устроит, с безопасной позиции. Он всегда старался занять самую безопасную позицию в отношении всех дел, касающихся брака. Кэлборн не нуждался в жене, поскольку он уже обзавелся весьма удовлетворительным наследником в лице семилетнего сына Олстона.
София была неподражаема в искусстве подыскивать жен мужчинам, не помышлявшим жениться. Пример тому — лорд Эшдон, который еще в понедельник располагал собой, а в четверг уже оказался женат.
Таково положение вещей.
— Вы заинтригованы этой новостью, не так ли? — спросил Кэлборн, закидывая ногу на ногу, устроившись в одном из самых прочных кресел Желтой гостиной.
— О да, — мягко сказала София. — Бесконечно занимательно наблюдать, на что способны мужчины ради расположения своей избранницы. Вы не находите?
Надеясь, что рассказ о пари поможет проложить путь к ее постели, Кэлборн получил жалящий намек. Пожалуй, он почувствовал это сильнее, чем хотелось бы.
Знатность прикрывала его от подобных уколов, к которым Кэлборн не собирался привыкать. Даже если бы они с Софией и оказались под одним одеялом, он бы не позволил, чтобы его использовали, оскорбляли или унижали, как она имела обыкновение проделывать это с мужчинами. И сейчас был самый подходящий момент, чтобы донести до нее эту мысль.
Он не сталкивался ни с чем подобным, лишь смутно осознавая, что София изменила очертания их отношений, одновременно и уязвив, и польстив ему. Неожиданно ему захотелось согласиться. Именно это Кэлборн и сделал.
Софии легко удавалось поставить его в тупик. Так ли неоспоримо ее желание оказаться с ним под одеялом?
— Думаю, мне понятно, чего добивается лорд Даттон этим вульгарным спором, — в раздумье продолжала София. — Он очень дальновидный человек, не так ли? А вот о чем думает лорд Генри Блейксли? Что ж, его действия говорят сами за себя, — улыбнулась она. — Не знаю, что сделает его мать, когда узнает об этом. Конечно, Даттон несет всю тяжесть ответственности за это постыдное пари, подвергающее опасности хрупкую репутацию девушки. Разумеется, можно оспорить, что Блейксли в это верит, — лепетала она, — но, судя по вашим словам, он идет на это, чтобы защитить ее от ущерба, насколько из ваших слов я поняла гнусные подробности этого неблагоразумного спора. Леди Луизу нужно защитить от грубых и меркантильных мужчин, не так ли? А кто же лучше защитит ее, чем один из виднейших герцогов королевства? И, само собой, женщина, хорошо разбирающаяся в самозащите от меркантильных мужчин.
