– Держись, парень. Хлебни-ка вот этого. – Полковник передаёт мне серебряную фляжку. Я подношу её к губам, и по моему горлу разливается обжигающая жидкость. Я кашляю и давлюсь, оседая в углу сиденья.
Может быть, я сплю, а может быть, и нет, но я знаю, что он говорит со мной своим вкрадчивым северным голосом. Женщина молчит, её напудренное лицо белым овалом выделяется в темноте, а сидящего рядом с ней мужчину совсем не видно – лишь квадрат носового платка. Они задают мне вопросы, но я не думаю, чтобы я им отвечал. Я не могу этого сделать, потому что иначе меня опять стошнит.
– Что ты нашёл в доме старика?
– Ничего.
– Там что-нибудь было?
– Нет.
– Ты и твой дядя единственные, кто туда заходил?
– Меня сейчас вырвет.
Кажется, мы едем по берегу реки. Я засыпаю, а когда просыпаюсь, мир по-прежнему кружится.
– Над чем он работал?
Я молчу. Я уверен, что не ответил.
– Это была летающая машина? – спрашивает женщина. – Вообще-то мы знаем, что это была летающая машина, так что нет нужды нас обманывать.
Я молчу.
– Видишь ли, он достаточно нам рассказал, – продолжает женщина. – Это была долгая ночь. Кровавая ночь.
– Да, – с усмешкой говорит полковник. – Там было полно крови.
Экипаж дёргается, и я извергаю все выпитые стаканы чая.
– Этот старик долго прожил, – задумчиво продолжает женщина.
– Он тебя любил, – добавляет полковник.
– Верно, – соглашается женщина.
– Звал тебя, – говорит полковник.
– Очень трогательно, – замечает она.
– Да, – соглашается полковник.
– Как приятно видеть, когда один человек беспокоится о другом. Жаль, что мы сначала не добрались до тебя. Он бы всё ради тебя сделал.
– Чего ты больше всего боишься, мальчик?
Я молчу.
По крайней мере, мне так кажется.
Проходит целая вечность, прежде чем полковник снова спрашивает:
– Где ты хранишь свои секреты, парень?
– У себя в штанах, – смеюсь я.
– Под кроватью? У тебя под кроватью что-то лежит?
– Что? Ночной горшок? – хихикаю я. Я не могу остановиться.
Полковник улыбается, его тяжёлая рука лежит у меня на колене. Он покачивает головой в такт движению экипажа, словно марионетка.
Мне кажется, я опять сплю, когда женщина вдруг говорит:
– Ты должен понять, Атан, что мы многое поставили на карту. И дело не в предательстве. Мы должны знать то, что известно тебе, и мы это выясним. Хочешь ты того или нет.
Я знаю, что мы долго едем в экипаже, грохоча по улицам, проезжая мимо домов, снега на тротуаре, снова дверей и тротуаров. Голоса то стихают, то снова начинают звучать громче.
– Он спит, – говорит Блэйд.
– Мы должны её заполучить, – отвечает женщина.
Экипаж сворачивает направо.
– Думаешь, ему многое известно? – спрашивает она.
– Достаточно, – отвечает Блэйд. – Больше, чем кому-либо другому.
– Как нам это узнать?
Мы сворачиваем налево. Воцаряется долгое молчание. Кажется, я снова заснул.
– Я знаю. Я знаю, как мы это сделаем, – наконец с улыбкой отвечает полковник.
Кажется, я ничего не говорю.
Это совершенно точно.
Мне снятся лисы, кусающие за шею кур. Куры одеты в платья. Они бегают, смеются и играют с лисой, прежде чем она их убьёт. Они бегают и бегают кругами. Я пытаюсь остановить лису, поймать её, но она поворачивается ко мне и открывает пасть.
Я просыпаюсь.
Под ухом у меня не подушка, а нечто зловонное, у меня на плечах – не одеяло.
Я поворачиваюсь, и у меня тут же начинает раскалываться голова.
Это не дом.
Неужели конюшня?
Я пытаюсь сесть, но что-то меня удерживает, и я понимаю, что привязан к лавке, мои руки онемели, и я не чувствую ног.
Возможно, это не конюшня.
Наверху, под коньком крыши, через отверстие в сломанной черепице проникают лучи утреннего солнца.
Наклонив голову, я оглядываю комнату. Вероятно, это мансарда: здесь нет окон и мебели. И лестницы тоже нет. В комнате очень холодно.
Как же это могло случиться? Я пытаюсь вспомнить. Зал для приёмов, допрос, ужасное путешествие в экипаже, женщина с острым лицом, собака.
В ноздрях у меня по-прежнему стоит запах рвоты. Они опоили меня: наверное, добавили что-то в чай, и теперь я совершенно разбит. Моя одежда испорчена, и я даже не знаю, где нахожусь. Я не помню, что именно им сказал. Меня снова охватывает ужас. Как будто что-то уже случилось или вот-вот случится, а я не могу этому помешать.
Внизу раздаются голоса и скрежет металла по дереву.
– Давай-ка на него посмотрим, – говорит знакомый голос.
Рядом с лавкой дрожит пол, и у моих ног из люка возникают две фигуры.
Я закрываю глаза, притворяясь спящим.
Это полковник и другой мужчина. Возможно, один из гостей из зала для приёмов.
Они стоят по обе стороны лавки и смотрят на меня.
– Жалкое зрелище, – наконец произносит полковник.
Его спутник согласно кивает.
– Что ты будешь с ним делать?
Полковник поворачивает мою голову. Я держу глаза закрытыми.
– Ещё не знаю, – отвечает он. – Но у меня есть парочка идей.
Другой мужчина смеётся.
– Поступишь так же, как с тем аукционистом?
Блэйд щёлкает языком.
– Может быть, и так.
