— Да, — отозвался Эндрю, и я увидела, как его колени немного согнулись и он наклонился, чтобы заглянуть мне прямо в глаза. — Рад. И ты тоже должна радоваться. В конце концов, два шеф-повара не должны состоять в близких отношениях.
— Ну да, ты так и сказал, — пробормотала я, — и что…
Однако я тут же забыла, что хотела спросить, потому что события внезапно приняли очень странный поворот: лицо Эндрю оказалось так близко, что я увидела тонкую линию вокруг его синей радужной оболочки, а потом он поцеловал меня, очень крепко и очень долго, и я зажмурилась, успев подумать только о том, что меня никогда, никогда в жизни так не целовали. Я ощутила бесконечное падение, а когда наконец снова почувствовала под ногами землю, так и не вспомнила, что хотела сказать минутой ранее.
— Зато владелец кафе и шеф-повар, думаю, очень легко поладят между собой, — улыбнулся Эндрю.
— Я… ага, — пробормотала я.
Тяжело дыша, я обмякла в его объятиях, совершенно не уверенная в том, что смогу твердо стоять на ногах.
— Хочешь пойдем вниз, к остальным? — Эндрю кивнул в сторону кухонной двери. — Нет? Ты уверена?
Он улыбнулся и, притянув меня к себе, снова поцеловал, а я крепко держалась за него, вцепившись в его светлую хлопковую рубашку, ощущая запах чистоты и мечтая испытывать такое же ощущение свободного падения всегда, а когда вдруг распахнула глаза, опасаясь что-нибудь пропустить, обнаружила, что Эндрю смотрит прямо на меня, и глаза у него такие синие, такие теплые, такие счастливые, что мне вдруг, как ни странно, захотелось заплакать. Наконец он нехотя отстранился. Не отпуская моей руки, Эндрю поставил бокалы на столик и наклонился, чтобы поднять с пола мою сумку.
— Тогда пойдем, — произнес он, подталкивая меня к двери. — Пойдем скорее, пока никто ничего не заметил. И давай возьмем немного пирога на дорожку.
— Она должна быть
— О да, смотри, вот та маленькая дорога, о которой говорила Гарриет.
Я сидела впереди и указывала на знак, едва заметный в просвете между живыми изгородями. Фиби пронзительно вскрикнула, делая поворот, от которого у меня волосы встали дыбом, а затем покатила по узкой тропке, которая должна была привести нас к Хартленду.
Именно так я это себе и представляла, думая о том, как моя мать ехала сюда на отцовском «Моррис Майноре» много лет тому назад. Но вместо юной девушки, выглядывавшей в окно автомобиля и ощущавшей горечь и пустоту, теперь по залитым солнцем английским ландшафтам ехали мы с Фиби, от Лондона к побережью, включив музыку на автомагнитоле, а на заднем сиденье стояла огромная корзина для пикника. Фиби, усадившая меня пару часов тому назад в свой маленький «Бокстер», выглядела просто роскошно. Она загорела и чувствовала себя на водительском месте как рыба в воде, несмотря на то что ее живот с малышом из пробирки упирался в руль автомобиля.
Надев огромные солнцезащитные очки и самый симпатичный из маминых шарфов, я сидела, пристегнувшись, на пассажирском месте, постоянно передавая сестре жевательные конфеты и чипсы с креветками, которые, несмотря на все мои усилия, стали ее диетой на время беременности. Эндрю бросил всего один взгляд на двухместную машину, огромную пачку чипсов и сидящую за рулем Фиби, жестами показывавшую ему, что все просто отлично, деликатно отказался от ее предложения подвезти, сел вместо этого в свою собственную машину, в которую посадил моего отца, и строго-настрого велел Фиби не убить меня по дороге. Она действительно очень быстро водила машину, моя сестра-близняшка. По моему мнению, точно так же она вела себя, сидя за штурвалом «Боинга 747».
Мы приехали очень быстро. У больших ворот с орнаментом нас уже ждала Гарриет. Помахав рукой, она подошла ближе, открыла дверцу со стороны Фиби и помогла ей выйти наружу, а я тем временем медленно выбралась со своей стороны, не сводя глаз с ворот и того, что находилось за ними. Гарриет начала открывать замок, висевший на большой ржавой цепи, и Фиби подошла ко мне и взяла меня под руку. Так мы с ней и стояли, глядя на дом и сад, где все началось.
