Секрет моей матери полностью

— Эдди! Какая неожиданность! Да ты, наверное, насквозь промокла. Когда же это закончится? Такая погода кого угодно доведет до сумасшествия. Ты пришла к отцу? — Она пересекла прихожую, направляясь ко мне, и сунула сигарету за ухо. — Я не так давно звонила тебе, милая. Я думала о тебе и…

Взглянув мне в лицо, миссис Бакстер осеклась, а затем спросила:

— Что стряслось, Эдди? Я никогда не видела тебя такой… Давай закроем входную дверь и выпьем чашечку чая.

— Да, я пришла повидаться с отцом. — Я заглянула ей за спину, вытягивая шею и пытаясь увидеть лестницу.

— Он вышел ненадолго и, думаю, скоро вернется. Снимай куртку. Это все из-за той женщины, верно? Поэтому я тебе и звонила. Поговори со мной, Эдди. Я хочу тебе помочь.

Миссис Бакстер положила руки мне на плечи. Я знала ее уже лет тридцать, ее неукротимые рыжие волосы и хриплый, прокуренный голос, распевающий гимны в мансарде или внизу, в кухне. Сколько я себя помню, она следила за порядком в доме на Роуз-Хилл-роуд. Именно миссис Бакстер рассказала мне о женских «делах» (заноза в заднице, милая; это нужно просто переждать) и мальчиках (то же самое, скажу я тебе). Она научила меня печь бисквиты и хлебные пудинги и готовить глазунью на тосте, и именно ее пристрастие к апельсиновым коркам сделало мои фигурные кексики коронным блюдом в кондитерской Грейс, прежде чем эту привилегию отняла у меня кухня на Максвелл-Корнер. Миссис Бакстер всегда была рядом со мной, по другую сторону стола, с чашкой кофе и куском пирога. Она готова была поделиться потрясающей историей, прочитанной в книге, или рассказать о путешествии на автофургоне в Италию, куда она обязательно раз в год отправлялась вместе со своим мужем. Но именно сейчас у меня не было желания ее видеть. Я не хотела срывать на миссис Бакстер свой гнев.

— Нет. — Я сбросила ее руку со своего плеча, и женщина отступила. — Целый год я обходила стороной некоторые вопросы, ничего не говорила по существу. Но теперь, ради разнообразия, мне нужно побеседовать с отцом, он мне нужен. Ради всего святого, мы взрослые люди, и если я могу с этим справиться, значит, и он тоже сможет.

— С чем? С тем, что какая-то женщина заявилась сюда и рассказала странную историю? — К счастью, голос миссис Бакстер звучал вполне обыденно. — Венетия сказала…

— Венетия сказала, Венетия сказала, — отвратительным голосом передразнила я, и брови миссис Бакстер взлетели к самым корням волос. — Венетия все всегда знает. Возводить маму в ранг святых — это ее конек, и так было всегда. Вам известно, что на самом деле это значит? Известно?

Миссис Бакстер покачала головой.

— По всей видимости, нет, — ровным голосом произнесла она.

— Эта женщина, Фиби Робертс, появилась снова, не где-нибудь, а возле магазина, в котором я работаю, и стала расспрашивать о маме. Она сказала… — Я задыхалась и хватала воздух ртом. — Она сказала, что мои родители поженились только после того, как мы с ней появились на свет, что мой папа не…

Миссис Бакстер постепенно успокоилась, однако к моему огромному удивлению на ее лице появилось изумление и даже потрясение. Что ж, она хотя бы ничего не знала и не лгала мне в отличие от остальных.

— Вы знали об этом? — все же спросила я, затаив дыхание. — Хоть что-нибудь?

— Нет, не знала, — быстро произнесла миссис Бакстер, но потом задумалась. — Впрочем, по-моему, что-то такое было. Мне кажется, у твоей мамы проявлялись классические признаки депрессии. Не всегда, но после рождения Джаса точно. И иногда — зимой. После того как ты переехала, как ушла Венетия. Я как-то попыталась поговорить об этом, но твоя мама… что ж, ты знаешь, какой скрытной она была.

Я помолчала, а потом покачала головой и с горечью произнесла:

— Судя по всему, я ничего о ней не знаю. Оказывается, мы с Фиби Робертс близнецы, мать переспала с кем-то, а затем избавилась от одной из дочерей, возможно, чтобы насолить мне, ведь она считала, что я недостаточно хороша, ведь правда? А потом она просто навязала роль отца своему новому мужу, которую он играл сорок лет, и никто даже не подумал о том, чтобы сообщить мне правду.

Ком в горле разрастался, и последние фразы мне приходилось буквально проталкивать, поэтому я говорила громче, чем мне бы того хотелось. Миссис Бакстер повернула ко мне голову и открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут ее взгляд наткнулся на что-то у меня за спиной, и она начала судорожно делать мне какие-то знаки. Резко оглянувшись, я увидела отца. Он стоял у открытой двери и, по всей видимости, услышал часть разговора. Его лицо побелело, глубокие морщины напоминали раны.

— Пап, — произнесла я, и мои щеки покраснели.

Я растерянно обернулась к миссис Бакстер, но она, по всей видимости, не знала, что сказать, и просто стояла и смотрела на него. Сигарета по-прежнему была у нее за ухом.

— Пап, постой. — Я подошла к нему. — Прошу, скажи мне, ведь это неправда? Вчера сюда заявилась женщина и сказала, что она — моя сестра-близнец. И что ты — не мой отец.