В холле на первом этаже было темно и пусто. Гостиная была закрыта. Я осторожно нажала на дверную ручку, но громкий щелчок в тихом доме напугал меня еще сильнее, и я оставила дверь в покое. Может быть, все на цокольном этаже? Может быть, они решили, что в кухне уютнее, и притаились, чтобы устроить мне сюрприз? Может быть, миссис Бакстер приготовила мой любимый торт с кокосовым кремом, трехъярусный, с десятью свечками, а родители, Венетия и Джас развешивают флаги и шарики и сейчас дом наполнится музыкой, светом и весельем? Я была уверена, что в этом все и дело, что все ждут, когда я появлюсь, поэтому мне нужно поторопиться. Затаив дыхание, я включила свет и спустилась на цокольный этаж, мысленно подбадривая себя и готовясь услышать:
Я открыла дверь, сначала совсем чуть-чуть, потом — нараспашку, и разочарование навалилось на меня, словно тонна кирпичей. В кухне было темно и грязно, стояла неубранная после завтрака посуда, в воздухе витал слабый аромат жареного бекона, а еще там было так же пусто и страшно, как и в остальной части дома. Я заплакала и начала икать от страха. «Эй! — кричала я на весь дом. — Есть здесь кто-нибудь?»
И вдруг сквозь слезы я увидела на столе листок бумаги. Я узнала почерк отца, и мне потребовалось некоторое время, чтобы прочесть записку. «Прости нас, пожалуйста, милая. Мы скоро вернемся. С днем рождения!» На листе были красные пятна, наверное, от варенья, которое они ели за завтраком.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться. Что ж, они хотя бы
Я оделась, потом посидела некоторое время в кухне и убрала тарелки, размышляя о том, смогу ли я испечь пирог за ближайшие полтора часа и куда моя мама положила коробку для вечеринок. Нужно ли организовать для гостей какие-то игры? А может, позвонить миссис Бакстер, чтобы она пришла и приготовила нам чай? Я пыталась мыслить разумно, но видела только лицо Доны Маккарти, которой было уже одиннадцать и которая ужасно важничала, после того как устроила вечеринку, где каждая гостья могла раскрасить глиняную посуду и получила в подарок розовую сумочку. Дона должна была прийти вместе с девятью другими девочками через три часа.
Над кухонной плитой висели маленькие часики, которые миссис Бакстер прикрепила к вытяжке и использовала как таймер, и, сидя за кухонным столом и комкая в руках записку, я смотрела, как утекают минуты. Двенадцать пятнадцать. Двенадцать двадцать. Двенадцать тридцать.
Наконец ожидание стало невыносимым. Перевернув папину записку, я нацарапала большими сердитыми буквами: «Я в парке», выключила свет и вышла из дома.
На улице было темно и холодно, погода была серой и такой унылой, как бывает только в феврале в Англии. С деревьев и кустов в палисадниках капала влага. Дорога была коричневато-серого цвета, тисовые изгороди — сдержанно-зелеными.
Эндрю тоже не оказалось дома, поэтому я пошла в парк одна. Сначала я побродила по дорожкам, затем отправилась на детскую площадку, на которую несколько бесстрашных родителей вывели погулять своих тепло укутанных малышей. Я долго сидела на качелях, отчаянно надеясь, что кто-то все же будет меня искать и что десять девочек, не застав меня дома, просто развернутся и уйдут, однако сырость в конце концов меня доконала и я побрела обратно домой, смирившись с неизбежным.
Мне все же пришлось поднять голову, но сделав это, я с трудом узнала собственный дом. Остальные здания на нашей улице были неприглядными, серыми и коричневыми, с пустыми цветочными горшками на подоконниках и колючими изгородями без листьев. А дом номер сорок два сиял яркими красками. К входной двери были привязаны шарики, перила украшены флажками. Были там и большие искусственные цветы, вырезанные из картона, и огромный плакат. Он был таким ярким, что, взглянув на него после прогулки по холодному серому парку, я почувствовала боль в глазах. Я бросила велосипед у ворот и взбежала по ступенькам. Сквозь кухонное окно я услышала обрывки разговоров, смех и звуки радио, стоявшего на полке рядом с плитой. Входная дверь была приоткрыта, и я осторожно ее толкнула. Внутри было еще больше флажков. Никого не было видно, но я заметила след из конфетти, ведущий в кухню, и пошла по нему.
