Палатка. Конечно! Как же я могла о ней забыть? В те годы я многое хотела иметь: щенка, майну[18], тостер с Микки Маусом и машину, которая выдает жвачку. Но на десятый день рождения моя мать по какой-то причине, недоступной моему десятилетнему мозгу, купила мне палатку, несмотря на то, что нам негде было ее ставить, кроме как в саду на заднем дворе, и наша семья вообще не слишком любила выезды на природу и нечасто отправлялась на пикники. Может быть, сработала ее приключенческая жилка, стремление к свободе и движению, или идея носить все свое имущество за спиной; может быть, мама искала подарок, вспоминая о том, как отец читал нам с Венетией на ночь «Ласточки и амазонки»[19]? Как бы там ни было, когда вечеринка подходила к завершению, когда мы наигрались и принялись за торт, рядом со мной вдруг возникла мама.
— Пойдем наверх, — пробормотала она. — Я хочу тебе кое-что показать.
И она вывела меня с переполненной кухни и увлекла за собой наверх, затем открыла дверь гостиной и отошла в сторону.
— Смотри! — с гордостью в голосе произнесла мама.
В комнате стоял подарок — холщовая двухместная палатка, просто невероятно миленькая. Изначально она была цвета хаки, но кто-то нашил на нее сотни цветов и звезд самых разных оттенков. Приглядевшись внимательнее и осторожно коснувшись большого розового цветка, я поняла, что он сделан из моего старого плаща. Звезда была вырезана из шапки, которую Джас носил, когда был совсем маленьким, а круги разной величины — из сломанных зонтиков и старых клеенок. Среди всего прочего там было несколько лоскутков, покрытых пятнами.
— Это кровь Венетии, — сказала мама, закатывая глаза. — Мы немного не успевали, на этой неделе я была просто завалена работой, и вот что вышло. Впредь буду знать, как давать ножницы маленькому ребенку.
— Прости, что не помогала тебе готовиться к вечеринке, — произнесла я, касаясь цветка, вырезанного из плащовки.
— Загляни внутрь. — И мама подтолкнула меня вперед, откинула полог и заползла в палатку вслед за мной. — Это я придумала. А потом все подключились к процессу, помогали вырезать цветы и остальное. Смотри, здесь кармашек для часов, видишь? А сюда можно положить книгу. — Она провела рукой по отделениям, пришитым с внутренней стороны палатки. — Отец подарил тебе фонарик. А Венетия — пару теплых носков, если ночью вдруг похолодает. — Мама показала на кармашки рядом со входом. — А если решишь готовить на улице, миссис Би сказала, что этот котелок достаточно большой и в то же время легкий. — Она потянула за ручку, и из кармана выскользнул небольшой котелок. — И сковорода. Идеально подойдет для того, чтобы жарить картофель, — продолжала мама. — А если решишь сложить палатку, просто вытащи все из карманов и спрячь в эту холщовую сумку. Это
Я протянула руку, коснувшись целого ряда ложек и вилок, разложенных по специальным ячейкам, подумала о том, как члены моей семьи трудились над этим, и все ради меня, и вдруг почувствовала, как мне на глаза снова набежали непрошеные слезы.
— Мам, это чудесно! Мне даже не верится. Большущее тебе спасибо! Я думала… Это так глупо… Я думала, что ты забыла о моем дне рождения.
Я слышала голоса на первом этаже, но внутри палатки было тихо и темно. Это было все равно что сидеть под водой, в прохладном, топком зеленом пруду. Я держала в руках холщовую сумку, немного кривобокую, с цветочками с одной стороны — под стать палатке. Мама посмотрела на меня со странной улыбкой, и выражение ее глаз было мягким и в то же время немного грустным. Она подвинулась ко мне. Я положила голову ей на плечо и почувствовала, как она прошептала мне прямо в ухо:
— Я никогда не забуду о твоем дне рождения, Эдди. Никогда.
Я прищурилась и не видела ничего вокруг, кроме огромного серого пятна за окном, расплывшегося, когда поезд пришел в движение, поначалу медленно, затем все быстрее, набирая скорость и устремляясь к свету и новому рабочему дню. Я очень редко вспоминала ту вечеринку от начала и до конца, потому что она была испорчена страхом. Сейчас я не могла бы сказать, что стало с той палаткой. Я несколько раз устанавливала ее в саду, до тех пор как мы с Эндрю чуть не устроили пожар и нам не запретили готовить на улице. А теперь, после тяжелой ночи, подсознание выдало последние мгновения того дня. Близость и искренность. Любовь. Только мы вдвоем среди подводной зелени палатки, которую мама украсила специально для меня.
Вот только мы были не совсем одни. Где бы мы ни находились, с нами всегда была Фиби Робертс, особенно 14 февраля каждого года.
