Секрет моей матери полностью

— Эдди, я не верю, что наша мама могла сделать что-либо подобное, — поджала губы Венетия. — Она мертва, у меня через две недели родится ребенок, наш отец болен. Это все, что меня интересует в данный момент. И тебе придется взять кое-что на себя, нельзя же думать, что я буду здесь все время. Честное слово, у меня будет ре…

— Ребенок, да, кажется, ты уже упоминала об этом пару раз, — прошипела я. — Но не беспокойся, тебе не придется испытывать неудобства из-за того, что наш отец лежит в больнице.

— Он не оказался бы здесь, если бы ты оставила его в покое, — прошипела Венетия в ответ. — Я говорила тебе…

Она оборвала себя на полуслове. Ее взгляд метнулся к изножью кровати, и, проследив за ним, я с огорчением заметила, что, когда отец пошевелил ногой, сумочка «Hermès» показалась из укрытия и теперь лежала на одеяле, на виду.

— Это что… это же… мамина сумка? — спросила моя бдительная сестра.

Она протянула руку, но я ее опередила: схватила сумку прежде, чем это успела сделать Венетия.

— Ты взяла мамину сумку, Эдди? — Лицо моей сестры побелело. — Вынесла ее из родительского дома? Когда?

— Венетия, я собиралась сказать тебе об этом, — произнесла я, стараясь не повышать голоса, но она протянула руку и неожиданно проворно вцепилась в одну из ручек.

Сумочка распахнулась, и нашим взорам открылась темно-бордовая обложка «Ребекки» и сломанная фоторамка.

— Фотографии и книги?..

Похоже, Венетии надоело говорить вполголоса — она остановилась на середине фразы, нахмурилась при виде стихотворного сборника и открытки с собором Святого Павла, выглянувшей из конверта, на котором маминым почерком было написано «Дубликаты».

— Это фотография из маминой спальни, она стояла там многие годы. Ты не можешь брать эти вещи, не спросив никого из нас. Они принадлежали маме, Эдди, и никто не должен их трогать. А что, если я или Джас захотим взять что-нибудь себе? Или дети Джаса. Или мой малыш… И когда ты успела это сделать, неужели вчера? После того как довела отца до сердечного приступа и предоставила нам с миссис Бакстер справляться с последствиями? Ты пошла и перевернула все вверх дном в поисках маминых вещей? — Она двинулась в мою сторону. — Я хочу посмотреть, что именно ты взяла. И еще я хочу забрать эту сумку себе.

Я не шевельнулась, и Венетия нетерпеливо потянула сумку на себя, по всей видимости, ожидая, что я уступлю.

— Я жду.

Но я рванула ручки сумки к себе.

— Венетия, дом набит вещами, которые вы с мамой покупали вместе. Но это я была с ней, когда она выбрала эту сумку; это одна из тех немногих вещей, в которых ты не участвовала. Я собираюсь взять ее себе. Точка. И знаешь что? Я считаю, что мы поступили неправильно, оставив в родительском доме все без изменений. Каждый из нас должен был выбрать себе что-то на память о маме, а затем следовало убрать в ее кабинете и в спальне. — Мое горло начало болеть, но я продолжала: — Это помогло бы папе смириться со случившимся, помогло бы всем нам. Возможно, у него никогда не случилось бы сердечного приступа, если бы он имел возможность начать все сначала. И я намерена поговорить с ним об этом, когда он вернется домой. Посмотрим, что скажет наш отец, а не твой драгоценный Хэмиш Макгри.

Мне казалось, что я слышу мысли Венетии. Те несколько раз, когда я осмеливалась ей возразить, стали семейной легендой, и мне было ужасно жаль, что здесь нет Эндрю и он не может полюбоваться моей решительностью. Я закрыла сумку и поставила пластиковый пакет с отцовским кардиганом и носками рядом с тумбочкой. А затем, вспомнив о том, что Джеймс Мерк обещал прислать письмо, с которого все и началось, я быстро просмотрела почту, которую Венетия сложила рядом со своими дарами.

— А сейчас что ты собираешься делать? — прошипела моя сестра.

— Ничего, — ровным голосом ответила я, и это было правдой, поскольку письмо еще не пришло. — Подожду снаружи, пока ты не закончишь.

— Ты не можешь уйти! — запаниковала Венетия. — Ты…

Отец снова пошевелился, негромко застонал и открыл глаза. Мгновение он смотрел на нас невидящим взглядом, затем увидел Венетию и все то, что она разложила на его кровати, и наконец его глаза остановились на мне.

— Эдди, — пробормотал он. — Ты здесь…

Его голос стал очень хриплым и казался чужим, но выражение глаз не оставляло сомнений: в них читались радость, облегчение, нежность и счастье. И в этот миг все остальное показалось мне не важным: и слайд-шоу из воспоминаний, и все секреты, и дурацкая возня вокруг маминой сумки. Единственное, что имело значение, — мой отец проснулся, подозвал меня к себе и был взволнован, увидев меня. Я осторожно подошла, с тревогой глядя на него. Он откинулся на подушку. Выражение его лица слегка изменилось.

— Мне так жаль, — наконец прохрипел отец. — Все эти хлопоты, Эдди… Прости.

Он прижал руку к груди, и я увидела, что у него дрожат пальцы. Я почувствовала, что у меня душа ушла в пятки. Венетия потянулась к кнопке рядом с кроватью.

— Эдди, думаю, тебе лучше уйти. Очевидно, ты его расстраиваешь.

Отец покачал головой и открыл рот, но его дыхание стало затрудненным, и Венетия нажала кнопку.