Мика наблюдал за молодой парой, сидевшей за завтраком у входа. Мужчина с квадратной челюстью, такой высокий, что серый плащ едва доходил ему до колен, и женщина с длинными тёмными кудрями, выбивавшимися из-под узкого капора. Теперь оба пытались пропустить друг друга вперёд в дверях, затем, рассмеявшись, они взялись за руки и ушли вместе.
– Это брат Илия и сестра Руфь, – сказала Кара, проследив за взглядом Мики. – Им поручена стирка одежды.
Мика улыбнулся и приподнял бровь.
– Похоже, они вовсе не прочь поработать вместе.
Кара покраснела.
– Даже самые скучные дела могут быть в радость, – сказала она, стараясь не смотреть на Мику. – Если есть помощник.
Мика снова хотел было улыбнуться – её убеждённости, её простодушию. Но не стал. Вместо этого он кивнул с серьёзным выражением лица.
– Может, есть какое-нибудь скучное дело, с которым я могу помочь
Лицо девушки тронула улыбка. Кара встала и перешагнула через лавку.
– На самом деле, кое-что есть, – ответила она.
– С гигантской сливой важно вот что, – сказала Кара, крепко сжимая нож для чистки овощей. – Лезвием нужно попасть так… чтобы поддеть только кожицу… но при этом…
Она замолкла, и Мика наблюдал, как она, прикусив нижнюю губу и сосредоточенно хмурясь, пытается справиться с упрямым кусочком кожицы, который, наконец, поддался.
– …Не задеть мякоть.
Фрукт у неё в руках был одним из десятков таких же плодов, лежавших в высоком деревянном ящике: аккуратные ряды гигантских слив были проложены соломой. Кара объяснила, что их собрали зелёными и оставили дозревать, а теперь ей нужно перечистить их и законсервировать.
Устроившись на низком стульчике напротив неё, Мика смотрел, как она вертит фрукт в руке. Они сидели в небольшой нише в правой стороне кладовой. Между ними стояло ведро с верёвочной ручкой, наполненное водой; с одной стороны был ящик с фруктами, с другой – большой глиняный горшок. Мика никогда в жизни не видел гигантскую сливу и не слышал о таких фруктах. Они были фиолетово-чёрные, размером чуть больше его кулака, а по форме напоминали луковицу. По кожуре шли продольные ребристые впадинки, и когда на них падал свет, они образовывали полоски, бегущие сверху от плодоножки до кисточки внизу.
– Работа, похоже, очень тонкая, – заметил Мика, наблюдая за руками Кары: та продолжала надрезать кожицу, осторожно ведя нож и возвращаясь по кругу к тому месту, где сделала первый надрез.
Прядь каштановых волос выпала из-под белого капора, и девушка на мгновение прервала работу, чтобы тонкими пальцами вернуть её на место. Затем Кара подняла глаза, и Мику снова поразил оттенок её глаз, бирюзовый, похожий на цвет утиных яиц.
– Теперь должно получиться, – с этими словами она крепко сжала фрукт обеими руками и резко повернула половинки кожуры в разные стороны.
С мягким скрипом кожура отделилась от мякоти, и Кара ловко вытащила бледно-оранжевую сердцевину плода. Никаких надрезов на ней не было.
– Отлично, – пробормотала девушка, откинувшись назад и улыбнувшись.
Её кожа была такой сияющей и нежной, что Мике хотелось протянуть руку и кончиками пальцев коснуться покрытой веснушками щеки девушки. Юноша глядел на неё дольше, чем следовало бы. Теперь настала его очередь покраснеть.
Кончик его носа задёргался от запаха фрукта – цитрусового и мускусного. Мика придвинул свой стул чуть ближе к ящику и попытался сосредоточиться.
– Осталось только вымыть его, – сказала Кара и окунула фрукт в стоявшее на полу ведро с водой. – И положить в горшок, – девушка осторожно опустила его в глиняный сосуд. – Когда он наполнится, мы добавим туда немного ликёра и специй, а затем герметично закроем. Если на сливах нет ни царапин, ни гнили, то в законсервированном виде они могут храниться годами. – Кара взяла второй фрукт из ящика и протянула его Мике вместе с ножом для чистки. – Попробуешь?
Мика взял фрукт в левую руку, нож в правую, и попробовал вонзить острое лезвие в кожуру. Но кожура не поддавалась. Мика попробовал ещё раз, но безрезультатно – и он отложил нож для чистки овощей в сторону.
– Если ты не возражаешь, – сказал Мика, снимая с себя плащ Глубокодома и вытаскивая из ножен свой нож, висевший у него на поясе, – я воспользуюсь этим.
Нож отлично лежал у него в руке. Лезвие было тонким и слегка зазубренным, но острым, как бритва, а рукоятка уже давно притёрлась к Микиной руке. Юноша взглянул на Кару и встретился с её серьёзным взглядом. Она указала рукой на нож.
– Здесь, в Глубокодоме мы не пользуемся оружием, – сказала она.
– А для меня это не оружие, – ответил Мика, подбрасывая нож в воздух и хватая его на лету. – Я бы сказал, что это инструмент. Точно такой же, как твой нож для чистки овощей, – улыбнулся он.
– А это? – Кара указала на рогатку, которая торчала у Мики из-за пояса.
– Да это же просто рогатка из костей змея. – Мика взглянул на своё творение и улыбнулся. – Я сам её сделал. Могу показать тебе, как ею пользоваться. Если хочешь.
