Сэм больше всего переживала о том, как повторить то, что произошло в прошлое воскресенье, когда в здании останутся лишь они пятеро. Это было необходимо для осуществления их плана. Она бы никогда не стала лгать Лизе, но понимала, что, если расскажет ей о том, что происходит, Лиза тут же велит им прекратить. Возможно, она не меньше их обожала разные тайны, но при этом понимала, что чувствуют родители Сэм.
За прошедший год Сэм научилась лучше общаться с мамой и папой, но пока не чувствовала, что пересекла черту, за которой то, что она делает, будет считаться серьёзным проступком. Возможно, в подвале нет никого и ничего и всё это лишь совпадение. Как только они в этом убедятся, им будет о чём рассказать взрослым.
К счастью, всё пошло по обычному сценарию, и остальные ученики придумали разные причины, по которым им обязательно нужно уйти до окончания работы. По полу были разбросаны банки с плакатной краской, бумажные формы и кисти. Куски картона всё ещё сохли, и хотя всё выглядело прекрасно, до окончания вечера им предстояло ещё много работы.
– Боже мой! – воскликнула Лиза Ковингтон, взглянув на часы. – Почти шесть часов, а мы ещё не закончили. Хорошо, что мы заказали пиццу, но я не знаю, сколько ещё смогу оставаться. Надо позаботиться о лошадях, пока не стемнело.
– Я могу остаться и запереть школу, – предложил Джон.
Сэм вздохнула с облегчением, когда Лиза согласилась и дала ему ключи. Она заметила на лице Джона виноватое выражение и надеялась, что он не чувствует себя неловко. Именно так бы он себя вёл, даже если бы они не преследовали никаких корыстных целей.
К семи вечера дети прибрались в зале, а картон достаточно высох, чтобы его можно было убрать. Они работали молча, размышляя о том, что могут найти в подвале школы.
Спустившись по тёмной лестнице, они стали разговаривать как можно громче. Смех Сэм эхом отдавался от стен, когда она преувеличенно громко смеялась в ответ на глупую шутку Хантера. Джон рывком распахнул дверь подсобки, а затем хлопнул ею о стену. Кэсси завизжала, когда Хантер погнался за ней с испачканной краской кистью, а Элли громко велела ему прекратить.
Пока всё шло прекрасно.
Сэм нетерпеливо покачивалась на мысках. Она оглядела коридор, передала Джону ещё один кусок картона и вздохнула с облегчением, потому что он оказался последним. Пришло время для следующего этапа!
– Идёмте! – крикнула она. – Уже поздно. Мама беспокоится, а мне ещё надо делать уроки.
– И мне тоже, – ответила Кэсси с верхней ступеньки лестницы. – Надо подготовиться к тесту по математике, иначе я его не сдам.
Они принялись громко разговаривать и демонстративно топать по ступенькам, а затем бесшумно спустились вниз и проскользнули в подсобку. Элли оказалась последней. Она захлопнула дверь, подождала несколько минут и тихо пробралась к друзьям. Кэсси предусмотрительно решила, что, поскольку Элли самая маленькая из всех, она произведёт намного меньше шума.
Следующие десять минут в тёмной подсобке тянулись, как вечность. К несчастью, Сэм входила первой и теперь оказалась прижатой к стене: локоть Хантера больно впивался ей в лопатку.
Сэм уже начала подумывать, не может ли человеку стать плохо от испарений плакатной краски в сочетании с запахом от мальчишек-подростков, когда Джон наконец приоткрыл дверь. Из коридора просочился тусклый свет, и они все оказались в тени.
– Кажется, никого нет, – прошептал Джон и распахнул дверь.
Стараясь идти как можно тише, дети выбрались в коридор, который теперь казался им запретным местом. Поскольку дверь вверху лестницы была закрыта, каждый тёмный угол и непонятный звук казались ещё более зловещими.
Сэм жестом подозвала Хантера, Кэсси и Элли и велела им начинать поиски, а сама вместе с Джоном отправилась в противоположном направлении, к бойлерной. Они подумали, что, если разделятся, у них будет больше шансов загнать «призрака» в ловушку. Крайний коридор образовывал одну большую петлю, поэтому они должны были скоро встретиться.
Пройдя около пятидесяти футов, Джон внезапно застыл на месте, и Сэм врезалась в его спину. Она была слишком напугана, чтобы тереть ушибленный лоб, и вместо этого схватила его за руку.
– Что такое? – шепнула Сэм, вглядываясь в дальний конец коридора.
– Тише. – Джон поднял руку, чтобы заставить её замолчать, и склонил голову набок, прислушиваясь.
Вот оно!
Теперь Сэм тоже услышала. Тот же тихий шаркающий звук, что и на прошлой неделе. Они повернулись и широко раскрытыми глазами уставились друг на друга.
Они продолжали бесшумно продвигаться вперёд, и шум становился всё более громким и отчётливым. Когда они подошли к следующему повороту, то стало ясно, что, кто бы это ни был, он находится в бойлерной.
