– Как вот эта крышка? – Я указала на крышку пустого «сейфа».
– Да… примерно… – протянул Карпов, и на его лице появилось удивленное и недоверчивое выражение.
А я принялась тереть крышку бумажным платком.
Платок быстро пришел в негодность, и я в нетерпении принялась счищать непонятный налёт рукавом. Карпов шагнул обратно и тоже принялся за дело. Через пару минут перед нами предстал выпуклый бронзовый диск, в центре которого проступил поблекший от времени, но еще вполне различимый рисунок – огромное многолапое насекомое с агрессивно поднятыми клешнями.
– Это он? – спросила я Карпова, чуть отступив в сторону и любуясь результатом нашего труда.
– Да… – выдохнул Карпов, восхищенно глядя на щит. – Вот видишь на нем изображен паук-фаланга.
– А я думала, это скорпион.
– Нет, это фаланга. Он тоже ядовит и очень опасен. Именно он дал название греческому боевому построению. – Карпов замолчал и повернулся ко мне: – Послушай… как ты догадалась?
– Патина, налёт… слишком легко он отчистился. Я как-то на работе испачкала куртку, так никакими силами было пятно не оттереть, а тут пару раз провела платком – и всё чисто…
– Да, гениальная идея! «Сейф» пуст, но сокровище – это его крышка. Как говорится: хочешь, чтобы никто не нашел – прячь на самом видном месте.
– Ну всё, теперь ты доволен? Пойдем скорее наверх! – Я зябко поёжилась. – Холодно. Как бы не заболеть.
– Да, конечно… – Карпов осторожно отвинтил зажимы, которые удерживали щит на месте, вскинул его по-боевому на плечо, и мы отправились в обратный путь.
Пять дней и пять ночей тишина царила в Фермопильском ущелье.
Греческие воины залечивали свои раны, чинили оружие и занимались гимнастическими упражнениями. Они знали, что тишина обманчива, и рано или поздно персы снова обрушат на них мощь своей армии.
Леонид постоянно проверял караулы и посылал лазутчиков к персидскому лагерю, чтобы выведать намерения Ксеркса. На шестую ночь дежуривший у южного края стены воин из Платеи услышал шорох в кустах.
– Кто там?! – крикнул платеец в темноту. – Если ты эллин, назови сегодняшний пароль!
Никто не отозвался.
Грек подошел к кустам, но никого там не заметил. Он решил, что в кустах прокрался какой-то зверь.
Немного позже спартанец, сидевший рядом с догорающим костром, заметил мелькнувшую в темноте быструю тень. Он подумал, что кто-то из молодых воинов уходил к девушке в соседнюю деревню и сейчас вернулся в лагерь. Однако тень скользнула к шатру царя Леонида. Спартанец встал, подошел к шатру и спросил дозорного, не заметил ли тот чего, но дозорный ничего не видел. А наутро примчался дозорный и сообщил Леониду, что предатель показал персам тайную тропу через горный проход Анопея. Персы уже идут по этой тропе. Охраняющие ее фокейские гоплиты отступили, и скоро большой персидский отряд выйдет в тыл греческому войску.
Леонид созвал всех воинов – и спартанцев, и их союзников – и объявил:
– Эллины, вы славно сражались, велика и достойна хвалы ваша доблесть. Но предательство одного человека погубило плоды доблести тысяч. Предатель указал персам горный проход Анопея, и большой персидский отряд скоро ударит нам в тыл. Мы будем окружены и обречены на поражение. Воины Греции! Коринфяне и орхоменцы, феспийцы и фокейцы, микенцы и фиванцы, локры и тегейцы! Негоже, если тысячи доблестных воинов падут напрасно, своей чистой кровью заплатив за предательство одного негодяя, недостойного зваться эллином! Ваши мечи и копья еще понадобятся Элладе! Возвращайтесь в свои города, призовите своих сограждан к оружию! Война не будет закончена, пока персы не покинут нашу землю – живыми или мертвыми! Мы же, спартанцы, останемся здесь, в Фермопилах, чтобы доблестно умереть на этой земле. Не в наших правилах отступать. Мы будем сражаться до последнего и дадим вам время уйти, не опасаясь вражеского преследования.
Многие воины из числа союзников Спарты не желали уходить, боясь прослыть трусами, но Леонид заверил их, что они доказали свою храбрость в бою и уходят лишь для того, чтобы продолжить борьбу, чтобы убедить своих сограждан забыть разногласия и междоусобицы, соединить свои силы и единым фронтом выступить против персов. А также потому, что таков его приказ.
Гробовым молчанием встретили союзники слова Леонида, но всё же разбились на небольшие отряды и стали поспешно собираться в путь. Лишь феспийцы категорически отказались уходить – их родной город лежал ближе остальных и первым должен был пасть после победы персов.
Леонид поблагодарил их и приказал всем, кто остается, отдохнуть и подкрепиться.
– Давайте завтракать, воины! – сказал он. – Ужинать мы сегодня будем в царстве мертвых!
Он умылся и велел подать еду, но прежде приказал илоту-оруженосцу принести из шатра его оружие.
Через несколько минут илот прибежал. На нем не было лица.
– Владыка! – воскликнул он, в растерянности остановившись перед царем. – Он пропал!
– О чем ты говоришь?
– Твой гоплон… твой щит… Он пропал! Вчера я почистил его и вместе с мечом положил в ларь, но сейчас его там нет!
– Ты уверен? Может быть, ты положил его в другое место? – Лицо Леонида побледнело.
