– Сейчас ты отдашь мне то, что взяла в подземном хранилище, – говорил он медленно, уверенно. – Отдашь мне все документы и записи. И немедленно забудешь всё, что ты там видела. Ты снова станешь Алиной Воробьевой. Будешь послушной участницей моего эксперимента, самым главным доказательством моей теории. Тебе просто некуда больше деться. Вы с мужем похоронены в одной могиле, там и останетесь. Муж твой мёртв, и Алла Савицкая мертва, и никогда из могилы не восстанет, поверь мне. А теперь я досчитаю до трех, ты придешь в себя и выполнишь всё, что я сказал. – Он шагнул ко мне и поднял руку театральным жестом: – Раз…
До чего же негодяй любит артистические эффекты! А сам выглядит второсортным провинциальным актёришкой! Как я раньше этого не замечала?
– Два…
– Три! – выпалила я, схватила бутылку минералки и шарахнула его по голове.
Доктор ахнул, глаза его округлились, скорее от удивления, чем от боли, и он грохнулся на пол.
– Здорово ты его! – послышался за спиной Катькин голос.
Я обернулась. Катерина смотрела на меня с восхищением.
– Ты бы лучше молчала! – прошипела я возмущённо. – Это ведь ты следила за мной по его приказу!
Я вспомнила записи доктора, вспомнила, что он оставил рядом со мной своего человека, своего шпиона, и поняла, кто это был. Не Антонина с ее тремя детьми, не Витька, которого вечно нет дома, не Софья Андреевна, которая в последнее время стала ко мне относиться гораздо лучше, а Катерина. Ну вот что я ей плохого сделала?
– Да, я… – Она отвела взгляд. – Ты не представляешь, как он меня скрутил… Мерзкий человек… – Она взглянула на доктора Костаки с омерзением. – Я его боюсь…
– Очнись! – приказала я. – Злой колдун повержен! Его чары разрушены!
– Тебе хорошо говорить… – В голосе Катьки послышались слезы. – Ты ни в чем не виновата… А я… Я человека убила, вот. А этот негодяй мне помог. Спас меня… – Она подошла к доктору, который валялся на полу в луже воды. – Я бывшая актриса, раньше в театре работала и в сериалах снималась. Ну, как-то после очередной премьеры выпили, как это у артистов водится. И чёрт меня попутал за руль сесть. Взяла бы такси, да и всё. А тут еду, вроде ничего не нарушаю, да и машин мало, уж ночь на дворе. Вот откуда этот автомобиль вывернулся? Короче, столкнулись мы, я отрубилась. Очнулась в больничной палате, рядом доктор сидит.
– Этот? – Я пнула ногой зашевелившегося Костаки.
– Он самый, – кивнула Катерина. – И говорит, что привезли меня после аварии, что второй водитель умер на месте, а виновата в аварии я, потому что за руль в нетрезвом виде села, понимаешь? И дознаватели уже приходили, но он, доктор, их пока не пускает. А дальше я сама должна решить: либо всё пойдет своим путем, и мне тюряга светит, либо же он мне поможет, но зато и я должна ему навстречу пойти. Я ответила, что денег у меня больших нет, а это, он отвечает, не важно. Ему от меня не деньги нужны, а готовность помочь. Ну, я и согласилась. Выписали меня, у полиции претензий не было, дело не заводили – это доктор постарался. И стал он меня использовать как только мог – туда пойти, то передать, кое с кем встретиться. Я же актриса, легко могу перевоплощаться. Вот как с тобой… Велел мне за тобой присматривать. Ну, я заметила, что ты с этим, который по утрам бегает, подружилась, всё Костаки сообщила…
– Неужели ты торчишь в этом магазинчике из-за меня?
– Да, пришлось. А что делать прикажешь? Он меня от убийства Резуна отмазал…
– Как ты сказала? Резуна? – встрепенулась я. – Василия Резуна? Это ты его насмерть в аварии…
– Ну да. – Катька горестно усмехнулась.
– Ошибаешься, подруга, – улыбнулась я. – Жив твой Резун. Жив и здоров. И машина его цела, я на ней езжу.
– Что-о? – Катерина вытаращила глаза. – Не может быть!
– Вот смотри… – Я вытащила из сумки доверенность. – Резун Василий Васильевич… Всё честь по чести, я на его машине по этой доверенности давно катаюсь.
– Не может быть… Я же…
– Это тебе Костаки мозги пудрил, чтобы ты под его дудку плясала и ни о чем не спрашивала. Работала за так, да еще его благодарила.
– Ах ты!.. – Катерина сильно пнула ногой доктора в бок. – Чего только делать не заставлял, под всяких уродов подкладывал! Вот тебе! Вот!..
Доктор Костаки стонал и уворачивался. Тут в магазин заглянул Карпов.
– Девочки, что это вы так расшумелись? Катерина, оставь бедолагу, сейчас за ним приедут. В клинике, где он трудился, такие дела творятся, что господи спаси. Давно пора этой конторой заняться. Сигналы-то постоянно поступали, так что теперь поработают там компетентные органы. Ты же ментам скажи, что его впервые видишь, покупатель, мол, зашел за водой и упал. Сознание потерял.
– Да я завтра эту свою богадельню закрою!
– Прощевайте, господин доктор! – Я больно схватила Костаки за нос. – Теперь будете зэков в камере гипнотизировать!
Вечером я заварила себе чай, села перед телевизором, и тут в дверь постучали. На пороге стоял Карпов. Выглядел он необыкновенно торжественно – в дорогих костюме и ботинках, гладко выбрит и благоухал модным парфюмом.
– Уезжаешь? – тут же догадалась я.
