Секрет виллы «Серена» полностью

За эти три года, в которые Эмили встретила Майкла и больше не чувствовала себя такой брошенной на произвол судьбы, Иззи пыталась быть и натуралкой, и бисексуалкой, не особо наслаждаясь ни одной из ролей. Затем она встретила Рут, застенчивую светловолосую студентку-юриста из Эдинбурга, и это было оно. Как сказала Петра, это одни из тех отношений, которые просто складываются вне зависимости от пола. И сейчас, двадцать лет спустя, Рут – адвокат, а Иззи – лектор, и они живут в этом завидном доме в Сток-Ньюингтоне, с викторианскими каминами, мягкими белыми диванами и гектарами книг. Эмили, проходя за Петрой и Иззи в кухню-гостиную открытой планировки, чувствует укол чистой зависти: Иззи и Рут не просто до сих пор вместе, но у них есть кухня в стиле шейкер[65] и холодильник из нержавеющей стали. У нее самой даже нет дома, кроме виллы «Серена», которую на данный момент она не считает своим жильем. Рут, уже не застенчивая, но все еще блондинка, ласково ее приветствует.

– Эмили, как я рада тебя видеть. Отлично выглядишь. Петра, – она не замечает, как ее голос переходит в искреннее удивление, – ты выглядишь потрясающе. Как ты это делаешь?

– И я об этом же! – поддерживает Иззи. – Она такая худая!

– Не ем, – сухо говорит Петра.

– Ты невероятная. Так, вы хотите пиммса[66] или шампанского?

Выбрав пиммс (чуть больше шансов остаться трезвой), Эмили пересиливает себя и оглядывает комнату. Вот Джек, который раньше был рокером, а теперь теряет волосы и носит дорогой костюм. Вот Белла, когда-то бунтарка с волосами синего цвета, а теперь мать двоих детей, с короткой стрижкой, гордо показывает фотографии. Вот Мартин, который никогда не мог найти себе девушку, крепко держится за улыбающуюся блондинку, словно чтобы доказать, что наконец добился своего. Вон Дженни и Тим. Боже, до сих пор вместе? Нет, судя по их печальным улыбкам и ярко выраженному языку тела, ведут цивилизованную дискуссию о том, что могло бы быть. И, о господи, вон Чед. Чед, который был лучшим другом Майкла. Чед, который жил в Бэлхэме. Чед, который называл ее Эмми Лу с протяжным техасским акцентом и однажды поцеловал ее в канун Нового года. Чед, с которым она разговаривала последний раз среди ночи, умоляя дать ей номер Майкла. «Мне правда жаль, Эмми. Я правда не могу. Майкл хочет… ну, знаешь, подвести черту».

Цепляясь за свой пиммс, как за щит, Эмили минует стильный кухонный островок и подходит к Чеду. Раньше он выглядел довольно неотесанным, с усами, как у Че Гевары, и спутанными черными волосами. Сейчас его черные волосы собраны в конский хвост, и он похож на речного картежника. Хоть он уже почти староват, чтобы ходить с хвостом, все равно выглядит хорошо, гораздо лучше большинства людей в комнате. Он тоже подтянутый, в обтягивающей белой футболке и джинсах. Как и Петре, ему нет нужды наряжаться, чтобы скрыть появившиеся недостатки. Он держит стакан апельсинового сока и серьезно разговаривает с человеком, которого Эмили не узнает.

– Чед, – у нее пересыхает во рту. Он разворачивается.

– Боже мой. Эмми Лу.

Это прозвище – уже слишком. К своему ужасу, она думает, что вот-вот заплачет. Но вместо этого она говорит ясным и сильным голосом, который поначалу кажется ей чужим:

– Привет, Чед. Рада тебя видеть.

Чед наклоняется, чтоб поцеловать ее в щеку. Здесь все так здороваются. «Привет. Рада снова тебя видеть». Чмок. Чмок. Забавно, они никогда не целовались во времена колледжа, когда были настоящими друзьями. Губы Чеда почти не касаются ее щеки.

– Ты помнишь Гэри? – Чед жестом указывает на мужчину рядом.

– Гэри! Конечно.

Эмили изумлена. Она помнит Гэри худым, манерным и двадцатиоднолетним. Теперь он толстый, манерный и ему сорок один, но, как ни трудно в это поверить, он женат и у него двое детей.

– У тебя есть дети? – спрашивает она Чеда. Это кажется менее бестактным, чем спрашивать, женат ли он.

– Ага, – широко улыбается он. – Три девочки. Я в меньшинстве.

– У меня две девочки и мальчик, – докладывает Эмили, хотя никто ее не спрашивал. По крайней мере, в разговоре о детях она не чувствует себя неполноценной. Разумеется, ни у кого нет такой красивой дочери, как Сиена, такой умницы, как Пэрис, или такого очаровательного сына, как Чарли.

– Иззи сказала, ты живешь в Тоскане, – говорит Гэри.

– Да. На границе Тосканы и Умбрии вообще-то. В месте под названием Лунные горы.

– Вау. Прекрасное название.

– Правда же? Это немного в стороне от привычного маршрута. Совсем неподалеку от Сансеполькро, знаете, где родился Пьеро делла Франческа[67].

– Я читал твою колонку, – вставляет Чед. Он не говорит, что ему понравилось, и это довольно сильно раздражает Эмили.

– О, ты правда ведешь колонку? – спрашивает Гэри.

– Да. В «Воскресных новостях».

– Вот уж не думал, что ты стал бы читать «Воскресные новости», Чед, – хихикает Гэри. Неужели он правда женат?

– Моя жена читает ее, – убийственным тоном отвечает Чед.

– Очевидно, она женщина с хорошим вкусом, – огрызается Эмили.

– Очевидно, – ухмыляется Чед.

– Ну а где ты сейчас работаешь? – спрашивает Эмили сквозь зубы.

– В Модсли. Я психиатр.