Я прижимаюсь к ней, давая ей почувствовать, насколько сильно она меня возбудила, и тихий стон срывается с ее идеальных губ. Я не думаю, что когда-либо испытывал такое длительное возбуждение, желая кого-то, но изо всех сил стараясь не позволить желанию руководить разговором. Я на грани, и, думаю, она тоже.
Моя будущая жена ахает, когда я раздвигаю ее ноги коленом, и я усмехаюсь, пока моя рука скользит вниз между нами, я хватаю ее за бедро, и мой большой палец скользит по ее кружевным трусикам.
Она насквозь мокрая, даже сквозь ткань, и это чертовски волнующе знать, что все это для меня. Ее глаза вспыхивают тем же желанием, которое чувствую я, и я усмехаюсь, когда мой палец снова скользит по ткани, дразня ее.
— Можно? — шепнул я, пальцами скользя вдоль ее тайного жара.
Она прикусывает губу, в глазах мелькает сомнение.
— Я… Я не знаю, Лекс… Никто никогда…
Я замер.
— Никогда?
Райя качает головой, и во мне вспыхнул жаркий, необузданный триумф. Я медленно, нарочито-дразняще скольжу пальцем вниз по ее пропитанному кружеву, ощущая, как ее тело невольно вздрагивает в ответ.
— Позволь мне, — шепчу я, сердце гулко бьется в груди. — Позволь мне подарить тебе это удовольствие. Я хочу слышать, как ты стонешь мое имя… хочу чувствовать, как ты дрожишь под моими пальцами. Только это. Больше ничего.
Она моргает, ее взгляд прояснился, но сомнение не исчезло.
— Я… я не… — она отводит глаза, зубами прикусывает губу. — Я не уверена.
Я внимательно всмотреваюсь в ее лицо, вчитываясь в каждую эмоцию, которая пробегает по ее чертам. Затем отстраняюсь, подавляя желание, но не скрывая нежности.
— Хорошо, милая, — прошептал я, целуя ее в щеку.
— Прости, — она сжалась подо мной, ее голос дрожит.
Я приподнимаюсь, накрывая ее своей тенью.
— Ты не должна извиняться, Райя. Никогда. И уж точно не передо мной.
Она смотрит на меня беспомощно, неуверенность промелькнула в ее больших, темных глазах.
— Просто… я никогда не чувствовала себя настолько комфортно с кем-то, чтобы позволить это. Думала, что в колледже все случится, но так и не встретила человека, с которым хотела бы… Ну, ты понимаешь. А с тобой… я даже не знаю, почему ушла с вечеринки. Никогда не делала такого раньше. Но просто… мне хотелось… я не знаю…
Я напрягаюсь, перекатывая нас так, что она садится на меня, ее волосы ниспадают вперед, скрывая изгибы тела, а платье сбирается вокруг талии.
— Райя, бери столько времени, сколько нужно. Я подожду, сколько захочешь. Честно говоря, я сам был девственником до колледжа, так что понимаю. Мне было трудно кому-то довериться, и я постоянно боялся, что история о том, как я потерял невинность, попадет в таблоиды.
Если бы это было самым худшим, что могло случиться…
— Я был уверен, что окажусь в этом деле полным профаном, и кто бы ни оказался со мной в постели, потом побежит давать интервью какому-нибудь тупому журналу вроде «The Herald».
Райя расширяет глаза, ее настроение мгновенно меняется.
— Я даже представить себе не могу, что значит жить под прицелом СМИ. Есть вещи в твоей жизни, которым я завидую, но уж точно не этому.
Я обхватываю ладонями ее лицо, пальцем проводя по ее губам, чувствуя тяжесть в груди. Как бы я хотел защитить ее от такого внимания… Но стоит только журналистам узнать о ней — они выкопают все, что только смогут.
— Это непросто, но есть и другая сторона. Мы стараемся использовать внимание прессы, чтобы помогать — направляем его на наши благотворительные фонды, на бизнес…
Она кивает, ее взгляд лениво скользит по моей груди, по напряженным мышцам пресса. Черт, я бы отдал весь мир, чтобы она оседлала меня вот так… И когда-нибудь… надеюсь, очень скоро…
— Скажи, есть ли вещи, которые ты никогда не делал? — спрашивает она. — Не обязательно про секс. Просто… то, для чего ты еще не встретил правильного человека?
— Таких вещей много. Есть моменты, которые я берегу только для своей жены.
Ее роскошные карие глаза мерцают любопытством.
— Например?
— Мой дом, для начала. Я никогда не приводил женщину в поместье Виндзоров. Также — в свой офис, на строительные площадки, в лаборатории. А еще есть более мелкие вещи. Я никогда не готовил ни для кого, кроме семьи. И ни разу не позволял женщине водить свои машины.
Райя берет мои руки, сплетая наши пальцы, и подносит их к своему лицу.
— Ужин, приготовленный Лексингтоном Виндзором… — Она прижимает губы к моим костяшкам, и сердце замирает в груди. — У меня есть подозрение, что ты выглядел бы чертовски сексуально за плитой.
Я запускаю руку в ее волосы, притягивая к себе.
— Какое у тебя любимое блюдо, Райя?
Она смеется, и этот звук согревает меня изнутри.
— Определенно мамин бирьяни из баранины.
— Значит, мне стоит научиться его готовить, — бормочу я у ее губ. — Как думаешь, она согласится научить меня?
Она хихикает, не понимая, что я совершенно серьезен. Я всегда думал, что буду ненавидеть вынужденный брак. Думал, что буду презирать свою жену.
Пока не встретил Райю Льюис.
— Я слышала слухи, что ты жуткий бабник, но видеть это вживую — совсем другое дело, — поддразнивает она.
Мой желудок сжимается, горечь накрывает меня.
