– А я ведь тоже на тебя иногда смотрела, еще в школе… – вдруг совсем тихо призналась Долли, внимательно разглядывая пожелтевшую траву возле калитки. – Только разве я подумать могла? Нет, конечно. Ведь мне Ден был наречен.
– Вот ведь как славно получается! – Серж рассмеялся, поцеловал Долли – долго-долго, так, что заныло в груди.
Калитка приоткрылась, прихрамывая, вышел ее отец: невысокий, взъерошенный, небритый и сердитый.
– Это что тут такое происходит, не понял я?! – крикнул он, и Серж с Долли отпрянули друг от друга. Долли охнула, поспешно скинула мужскую куртку, неловко сунула Сержу в руки. А тот будто и не смутился: не спеша надел куртку (поморщился – плечо, поцарапанное пулей, все-таки саднило), крепко взял Долли за трепещущую, как рыбка, ладонь:
– А происходит тут, дядя Пит, вот что. Я на Долли жениться решил, – уверенно сказал он. – Так что прошу, как положено, руки вашей дочери, а в субботу с отцом и матерью свататься придем.
Старик едва удержался на ногах – оперся о весело скрипнувшую калитку и чудом не свалился в траву.
Глава 51. Каким ветром?
Позже при воспоминаниях о коротких минутах в кабинете Зеленого замка Элли охватывало странное чувство. Будто всё это происходило с ней, обычной ученицей городского лицея Элли Розель (мать все-таки не отправила ее в «Афину»), – но в то же время с другой девушкой, дрожащей от волнения, радости и огромного, как солнце, приближающегося счастья.
Она видела, как неохотно поднимается со скамьи отец, как решительно встает мама, как, поглядывая на сына, выходит из-за стола Дамара – и всё это словно сквозь черточки солнечных бликов. «Как же мне называть вас, господа?» – тихо поинтересовалась Дамара, на что мама запросто ответила: «К графу так и обращайтесь – граф. Он привык, никаких «ваших сиятельств» с молодости не терпит. А я – Эмилия». «Хорошо, госпожа Эмилия». «Можно и просто по имени, ведь будем не посторонними, – заметила мама. – Знаете, я работаю в школе, это бесконечное «госпожа» мне уже порядком надоело». «Вы учительница?» – голос Дамары стал удивленным. «Разве не похожа?» – усмехнулась мама.
Все удалились, даже тролль в вязаной шапочке. Последним вышел Иголтон, молча показав ладонь с растопыренными пальцами, – «пять минут». Элли услышала, как Иголтон говорит отцу: «Кстати, как поживает ваш помощник? Кажется, Генриор его зовут. Мне показалось, очень достойный, порядочный, горячо преданный человек». «Да, Генриор именно такой, мне повезло. С ним всё в порядке, спасибо».
Тяжело хлопнула дверь. Элли моргнула, столкнулась с лучистым взглядом Дена – и сердце превратилось в разноцветную юлу, которая резво постукивает, крутится, дрожит и сияет.
Они потянулись друг к другу через стол – и разом улыбнулись, торопливо вышли, замерли возле железного, переполненного бумагами, стеллажа. Ден осторожно взял ее за руки, спрятал похолодевшие пальцы в своих больших ладонях. Он смотрел на нее так, будто не мог поверить, что перед ним живая, настоящая, непридуманная Элли, его маленькая принцесса.
Ласково обняв Элли, он поцеловал ее светлые волосы, прижался щекой к виску. Она уткнулась в его плечо, ощутила тепло крепких рук – и всё исчезло, растаяло. Сероватый, тронутый паутиной потолок превратился в черное звездное небо, шкафы с документами – в таинственный лес, а цветок в кадушке – в волшебное дерево.
На короткое время Элли и Ден снова оказались там, в летней ночи, где трещат цикады и вскрикивают ночные птицы, где трепещет вода в озере, где искрится, догорая, оранжевый костер. «Как же я его люблю…» – подумала Элли. Она подняла голову и не услышала, но увидела в блестящих серых глазах: «И я очень люблю, всегда буду любить».
– Милая Элли, я сделаю всё, чтобы ты ни о чем не пожалела. Ты – самая красивая, самая родная, – прошептал Ден. – Как бы я хотел в день нашей помолвки подарить тебе кольцо! Я обязательно подарю, когда выйду отсюда. Но главное – теперь мы вместе.
– Навсегда… – прошелестела Элли.
– Навсегда, – эхом отозвался Ден.
Он осторожно приподнял ее подбородок, бережно поцеловал в прохладные губы. Затрепетав, Элли закрыла глаза. Пропал кабинетный запах затхлых бумаг и сырости. Ее окутал аромат красных яблок, разнотравья, терпкой хвои и свежих листьев. Она обвила Дена тонкими руками и готова была стоять рядом с ним и час, и весь день, будто упорхнуло время.
Но уже через мгновение в дверь три раза требовательно постучали. Ден и Элли неохотно отстранились друг от друга.
Вошел Иголтон в сопровождении низенького морщинистого тролля – родители остались за порогом кабинета. Тролль мгновенно нацепил на запястье Дена наручник и виновато пошевелил острыми зелеными ушами.
