– Принимать решение об образовании должны родители, – вежливо, но твердо отозвался он. – Но вы знаете, что я категорически против закрытых пансионов, какими бы хорошими они ни были. Что касается свадьбы, то я согласен: торопиться не стоит.
– А вот у Андреаса другое мнение! – возразил граф.
– Пусть Андреас свои мнения оставит при себе или высказывает подружкам, их у него целый рой, – недовольно проговорила Эмилия. – Нет-нет. Рано еще Элли думать про замужество.
– Но ты вышла за меня в восемнадцать, – тихо напомнил граф.
– И ничего путного из этого не получилось, – безжалостно отрезала Эмилия. – Разве что дети, да и то… Генриор! Будьте добры, покажите мне комнату, в которой я смогу переночевать, – она встала, посмотрела на графа – А вам… Вам! Всего доброго. Утром я заберу Элли. Надеюсь, мы больше…
Видимо, она хотела сказать «не встретимся», но договаривать отчего-то не стала.
Глава 25. Вспоминаете прежние годы?
Рано утром Генриор занялся повседневными хлопотами: дал поручения садовнику и двум приходящим служанкам. Внес в блокнот список дел из двенадцати пунктов, подчеркнув двойной чертой запись о том, что нужно поскорее найти новую горничную взамен Раниты: хозяйство-то немаленькое. Утвердил с поварихой Мартой меню на день, велел водителю купить на рынке свежую зелень, овощи и домашнюю колбасу.
Он выглядел так, как всегда: подтянутый, безупречно одетый, подчеркнуто аккуратный. Только круги под глазами – коричневые, как поджившие синяки, да болезненная желтоватая бледность выдавали его утомление. Генриор долго не мог заснуть ночью, ворочался с боку на бок, а когда все-таки сморил сон, привиделся, будь он неладен, высокий рыжеватый парень, с которым связалась глупая Элли. Руки парня были скованы наручниками, но он смотрел прямо, а в глазах птицей бился упрек: «Вы сломали мою жизнь!» «Да нет, дорогой, ты сам ее сломал!» – ответил во сне Генриор, и слова прозвучали до отвратности фальшиво. На том он проснулся – и больше уже не смог сомкнуть глаз. Что ни говори, а возраст.
Время подходило к восьми, господа еще спали. Генриор знал: к тому времени, как они проснутся, их будет ждать аппетитный завтрак: овсянка с клубникой, яичница с беконом, поджаренные тосты, оладьи, сливочный сыр, свежий творог, самодельные конфеты из сухофруктов. Граф поднимался не раньше девяти, дети и того позже. Но, во сколько бы они ни встали, каждый получал свежую, горячую и полезную еду, Генриор лично об этом заботился. В прежние годы старая графиня не допускала разнобоя – все принимали пищу в строго отведенное время. Но потом супруги разошлись, графини-матери не стало, дети разлетелись… Всё изменилось.
Позаботившись о первых утренних делах, Генриор позволил себе пару минут отдыха. Спустился на первый этаж, заглянул на кухню – не в тот просторный кафельный «дворец», где хозяйничала пышнобокая Марта, а на другую, с почти игрушечной плитой и таким же крохотным шкафчиком для посуды. Снял с полки любимую белую чашку – высокую и простую, без единого рисунка, поставил на круглый, без скатерти, стол. Достал из шкафчика медную узорчатую турку и банку с кофе. Горьковатый аромат разлился по длинному коридору.
– Доброе утро, Генриор!
Генриор вздрогнул – тесная кухонька была его маленьким царством, как и находившийся за соседней дверью просторный зеленый кабинет, в котором он вел конторские книги и занимался хозяйственными подсчетами; из кабинета дверь вела в узкую, как пенал, спальню. В этот дальний уголок замка редко кто приходил.
Генриор обернулся – и увидел Эмилию. Она была тщательно одета и причесана, будто и не ложилась вовсе; поблескивали шпильки в ее вьющихся волосах. И стильный брючный костюм, и бежевая шелковая блуза навыпуск выглядели свежо и модно. Но макияж, смытый вечером, Эмилия пока не нанесла заново, и от этого выглядела не такой боевой, уверенной в себе, как вчера, и даже немного беззащитной.
– Доброе утро, госпожа Эмилия! – приветствовал Генриор, подвигая ей белый табурет. Будто и не удивился, что она появилась так рано в его скромных владениях. – Присаживайтесь. У меня тут, как всегда, по-простому. Хотите кофе?
– Да, налейте, я ведь за этим сюда и пришла, – сразу же согласилась она. И пожаловалась: – Голова разболелась. Видимо, давление упало, у меня так бывает. Может, после кофе будет лучше.
Генриор достал из шкафчика еще одну белую чашку, нашел вазочку с конфетами и печеньем, поставил перед Эмилией.
– Угощайтесь, пожалуйста. А вот насчет давления – с этим бы не шутил. Лучше провериться у врача.
– Ах, какие там врачи, Генриор! – отмахнулась Эмилия. – Где на них найти время?
– Слышал, вы работаете учителем?
