Что-то переменилось в старом графе – и все увидели, что он не такой уж и старый, всего-то за шестьдесят – разве это возраст угасания? Граф выпрямился, сдвинул седоватые брови – лоб прорезала глубокая морщина, оперся большими руками о край тяжелого стола, будто хотел сдернуть белоснежную скатерть и скинуть на пол тарелки, ложки и кувшины. Довольно тучный, но еще крепкий, он подтянулся, приосанился. Поправил ворот лилового сюртука, качнул головой с седоватыми вихрами и произнес еще раз, сухо, официально и непреклонно:
– Многоуважаемый герцог Крис Готц, вынужден вам отказать. Свадьбы не будет. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Прошу известить об этом вашего отца.
– Подождите, граф, о чем вы?! Ваша дочь только что согласилась! – воскликнул Крис и его пухлая нижняя губа, похожая на клубнику, выдвинулась вперед, как у капризного ребенка. – Вы не можете… Вы не должны!
Элли, пошатнувшись, посмотрела на отца отчаянным взглядом. Она хотела что-то сказать, но граф снова упрямо мотнул головой и непримиримо произнес:
– Герцог Крис, до восемнадцати лет браки в королевстве регистрируют только с согласия родителей. Я согласия не даю, – граф перевел дух, откинул вихор со лба и не удержался, едко добавил: – А если вы хотите узнать причину, я отвечу. Потому что я так хочу.
– Ну, знаете ли... – пробормотал растерявшийся Крис. – Я как-то не ожидал… Это, прямо скажем, не слишком любезно!
– Когда речь идет о судьбе дочери, я не готов быть слишком любезным, – мрачно проговорил граф.
– Но вы же понимаете, что в этом случае я не буду возобновлять договор с газетой! Я не могу гарантировать, что репортаж из Розетты не появится в следующем номере! – молодой герцог уже не сдерживал гнева, и от чудовищного разочарования его тонкие пальцы дрожали.
– А не надо ничего гарантировать, – буркнул граф. – Пусть будет, как будет. Пусть пишут, что хотят. Мы готовы компенсировать ваши затраты за сегодняшний выпуск. Передайте Генриору чек, он оплатит.
– Ничего я передавать не буду, – побагровавший герцог вышел из-за стола, резким движением задвинул тяжелый стул, глянул графу в глаза. – Еще раз спрашиваю: это окончательное решение? – граф уверенно кивнул. – Что ж, это крайне неразумно! Нет, я бы даже сказал иначе – безумно! У вас была единственная возможность спасти честь Розетты, но вы ее утратили. Простите за откровенность, но отныне не только имя вашей младшей дочери, но и всего рода запятнано навсегда. А теперь позвольте откланяться, – он еще раз пристально посмотрел на тоненькую, как стебелек, Элли и направился к выходу.
– Там Рик. Я вас провожу! – Андреас, кинув бешеный взгляд на отца, догнал герцога, и они удалились.
Некоторое время все молчали. Элли медленно подошла к высокому окну, украшенному легкой сборчатой розовой шторой, принялась глядеть через стекло на красивый ухоженный сад. По тропинке, не оглядываясь, торопливо уходил герцог – развевались полы его модного черного плаща.
Граф, с посеревшим лицом (нелегко дался ему этот выпад!), сел на место, налил в бокал алого морса из белоснежного кувшина, но пить не стал. Снова дернул ворот, расстегнул пуговицу, вторую, пытаясь справиться с накатившей дурнотой.
– Папа, тебе плохо? – взволнованно воскликнула Милена. – Дать лекарство? Вызвать врача?
– Нет, не беспокойся, мне хорошо, – тихо сказал граф. – Кажется, чуть ли не впервые в жизни я поступил так, как надо.
– Папа, но ведь теперь Дена не выпустят из тюрьмы! – горько проговорила Элли. – А ведь это был такой шанс!
– Да какой там шанс! – воскликнула Эмилия. – Какая же ты глупая, дочка! Герцог увез бы тебя за моря-океаны, получил бы от тебя свое, играл бы, как с куклой, делал бы с тобой всё, что хотел, и плюнул на этого Дена! А потом и на тебя плюнул, знаю таких красавцев. Еще бы и упрекал до конца жизни за твое знакомство с деревенским парнем.
– Но как же теперь Ден? Никаких шансов, значит? – она провела пальцем по стеклу, губы ее мелко дрожали.
– Элли, только ради тебя я узнаю, что с ним, – сердито проговорил граф. – Исключительно для того, чтобы навсегда закрыть эту тему! Но завтра. Сегодня я и так...
– А что? Сегодня ты был хорош! – внезапно произнесла Эмилия, и тут же осеклась, проговорила сухо: – Я хотела сказать, что вы, граф, совершенно правильно отказали этому мальчику из числа золотой молодежи. Нам такие женихи не нужны.
– Правильно?! Вы считаете, это правильно?! – в комнату вихрем ворвался Андреас, глаза его были сумасшедшими. Он склонился над графом, взмахнул руками. – Да что ты натворил, отец? Да ты понимаешь, что всё разрушил?! Все складывалось идеально, сказочно! Уже завтра Элли стала бы герцогиней, а мы – добропорядочным семейством. И что же? По твоей милости мы снова позорище, посмешище и так далее!
