– Никто вас, конечно, не звал сюда, друзья дорогие. Да раз собрались, давайте уж проясним. Бумага пришла нынче из городской управы на Дениса Дина. Так что, если кто говорит: слухи, мол, это, – нет, никакие не слухи. Арестовали его, – Фраст перевел дух, снова потрепал бороду, мрачно продолжил. – Вот народ говорит: «Жалко парня!» Как не жалко? Все мы его знаем. Славный работник, золотые руки. Только теперь никто на руки смотреть не будет. Разве что на голову. Как отсекут, так народу и покажут.
Сельчане загудели, заохали. Раздался долгий протяжный вскрик, и все взгляды остановились на бледной женщине в темном платке – на Дамаре. К ней тут же кинулись две заплаканные девушки в простых длинных юбках – худенькая и пухленькая, взяли ее под руки, что-то зашептали.
– Лиза! Уведи-ка мамашу! А ты, Долли, помоги. А то прямо здесь упадет да расшибется, – велел старейшина Фраст и стукнул о помост тростью.
Народ торопливо расступился, девушки, не споря, увели несчастную женщину, которую и впрямь не держали ноги. А Фраст покачал головой и продолжил говорить, постукивая тростью. Будто хотел в молодые головы вбить простые истины.
– Пусть страшный конец Дена послужит вам уроком. Все пусть запомнят, все! Особенно парни пусть мотают на ус. Не гуляйте с богатейками. Сторонитесь дворян. Честно работайте. Детей воспитывайте, как надо. И тогда будете жить долго и помрете в старости в своей постели. А не на плахе с позором. Вот и всё.
– А что же вы его раньше времени хороните? – смело шагнула вперед дочь мельника – бойкая толстушка Лала. На руках у нее крутился белоголовый малыш, и она крепко прижимала его к пухлой груди. – Жив ведь он! Не казнили же. А вы уже хороните.
– Рад бы я что-то доброе сказать, только нечего! – с досадой проговорил старейшина. Он дернул бороду, сунулся в карман кафтана, достал свернутую пополам бумагу, потряс ею. – Вот здесь всё сказано. Суд будет быстрым и казнь тоже.
– То есть Ден виноват, ему голову долой, а змеюка Ранита будет ходить да посмеиваться? – выкрикнул звонкий голос из толпы. – В глаза бы ей посмотреть! Где она?
– Как же, придет, ждите! – презрительно усмехнулась толстушка Лала, тетешкая и потряхивая похныкивающего ребенка. – Она и прежде на сельские сходы не ходила. Скучно ей с нами, королевишне. А теперь уж тем более не явится.
Шагнула вперед высокая и сухопарая, похожая на рыбью кость, Тона – владелица обувной мастерской. Она скривила губы, туже завязала полосатый платок, одернула наглухо застегнутый жакет и просипела:
– А что – Ранита? Нечего всё сваливать на Раниту. Нашли крайнюю. Она – что, клеем Дена к принцессе прилепила? Или веревкой привязала? Нет! Сам пошел от Долли гулять, вот и нагулялся. Получил, чего искал.
– Вот-вот! Верно ты говоришь, Тона. А я так полагаю, Ден не по недомыслию закрутил с принцессой, он золота захотел да серебра! – торопливо пропищал Лысый Грик. В деревне он ничем толком не занимался, хватался то за одно дело, то за другое, вечно выпрашивал купюры да монеты, всем был должен, и сейчас в глубине души радовался, что хоть Дену, наверное, не придется долг возвращать. – Ден полагал, наверное, так: «Женюсь на богатой, в замке поселюсь. Буду на шелках спать, из хрусталя пить да на бархатном диване лежать рядышком с принцессой», – глаза Лысого Грика липко сощурились, и всем стало ясно, что именно он о таком сладко мечтает.
Площадь заволновалась, все разом заговорили, заспорили. Большинство громогласно оправдывало Дена, но нашлись и такие, кто сварливо фыркал: «Ага, от хорошей девушки отступился? Графских денежек захотел? Поделом!»
– Тихо всем! – прикрикнул старейшина Фраст и крепко стукнул тростью по щелястым половицам. – Виноват или нет – не нам решать. Нам надо урок выучить, чтобы новой беды не случилось. Детям своим расскажите, как хороший парень головы лишился. И внукам расскажите, и правнукам. И пусть никогда…
Старейшина Фраст не договорил, осекся. Бесцеремонно расталкивая односельчан, к помосту протиснулся встрепанный бледный Серж. Забыв про ступени, парень с разбегу запрыгнул наверх, выпрямился и закричал:
– Вы что, все здесь с ума, что ли, посходили? Что вы городите-то? Соображаете, что несете? Ден в тюрьме, но жив! Жив он сейчас! Понимаете? Жив! Что вы его в землю-то закапываете?
Люди опешили. Все знали, что Серж – давний друг Дена, но никто не ожидал от него такого напора. Серж считался умным, осторожным человеком, который не лез на рожон.
Но ведь Серж и сейчас не сразу выскочил, послушал, что люди говорят. И ужасно возмутился. «Страшный конец… Все пусть запомнят…» Ну уж нет!
– Не вклинивайся, наглец, когда держит слово старейшина! – Фраст наконец обрел дал речи и с размаху стукнул палкой о помост, а хотел бы, наверное, об Сержа. – Кто позволил меня перебивать? Вон отсюда!
– Да никуда я не уйду! – Серж сжал кулаки. – Надо что-то решать, а не скулить, как новорожденный цербер.
– Это ты меня назвал цербером? – на белом лице старейшины ярким пятном обозначилась борода. – Меня?! Да я тебя тоже под арест, под суд, да я тебя…
