– Иван Федорович, вы умный человек, аналитик. Имеете опыт службы в Департаменте полиции. Все просто: надо быть убедительным. Правдоподобным. Откройте в себе актера. Родина требует стать на время сволочью – для пользы дела.
– Хотите, я придам вам в пару Азвестопуло? – предложил Лыков. – Сергей Манолович как раз учит роль ресторанного завсегдатая. Вдвоем будет веселее. А он тоже опытный, посмотрит, как у вас получается, даст ценный совет…
– С Сергеем Маноловичем хоть на край света, не то что в ресторан, – обрадовался подполковник.
На том и порешили. Анисимов зарегистрировался в комендатуре, отметил командировочное предписание и поселился на Гончарной. В первый же вечер за ним заехал на таксомоторе Азвестопуло, разодетый по последней моде, и они славно повеселились в «Дононе».
Когда уже ночью парочка вернулась на Гончарную, Сергей сказал своему новому собутыльнику:
– Вы сделали сегодня две ошибки. Первая: подняли вилку, когда уронили. Это должен делать официант.
– Понял. Я еще подумал, что не надо, но не смог удержаться. Официант мне в отцы годился! А вторая какая?
– Когда давали на чай, надо было долго пересчитывать деньги, выбирая купюру поменьше. Вы жадный. Понимаете? Жадный. Спьяну можете показать и щедрость, но только перед демимоденками[117]. А в другое время у вас зимой снегу не выпросишь. Такой, знаете ли… амбарный долгоносик. Которого порядочному человеку хочется вышвырнуть за дверь. Зато агент-вербовщик будет очень доволен. А пока вы другой. Из серии ни украсть, ни покараулить. Таких никто вербовать в шпионы не станет.
– Кажется, я вас понял, Сергей Манолович. Нужна практика. Практика негодяйства, так сказать. Завтра снова во все тяжкие?
– Да. Кто же еще, кроме меня, научит вас всему дурному?
Разбор следующего разгульного вечера состоялся в присутствии Лыкова. Два сыщика учили начинающего шпиона искусству перевоплощения, одному из самых трудных в секретной службе. О чем говорить с людьми, которых вам надо заинтересовать собой. Как говорить. Как показать худшие черты своего характера, но не переиграть при этом. Где напугаться и сдать назад, а где проявить наглую настойчивость.
Артиллерист учился быстро и ловил на лету. Алексей Николаевич убедился, что его выбор был правильным – из Анисимова выйдет толк. Русская контрразведка существовала всего четыре года, если брать за точку отсчета создание в тысяча девятьсот одиннадцатом первого КРО при штабе Петербургского военного округа. И обученных кадров катастрофически не хватало. С началом войны в штабы армий и фронтов на соответствующие должности были направлены жандармские офицеры. Эти хотя бы имели опыт дознаний и работы с агентурой. Ну и что? В Русско-японскую войну в штабе Маньчжурской армии бороться со шпионами поручили опытному сыскному надзирателю МСП[118] Персицу. И матерый дознаватель не справился. Другие условия, другой уровень подготовки противника, полное беззаконие военного времени…
– Иван Федорович, – сказал Лыков, – когда наша операция закончится, переводитесь в контрразведку. У вас получится.
– А когда она закончится?
– Весной следующего года самое позднее. Главанаков получил приказ создать резервную сеть агентов. Так, чтобы она не знала основную сеть. Это обычная практика, следовало ожидать такого. Но для нас сигнал: враг начинает расширять свое присутствие. Надо будет придавить гадину, пока она не выросла в гигантскую злобную тварь.
Оставалось решить последний вопрос: почему жуликоватый подполковник принес краденое серебро именно к Сапогину? Мало ли ломбардов в столице? Тут пригодился квартиросдатчик Белов, известный как Лукич. Он стал заметной фигурой с начала войны, занявшись (с тайного разрешения полиции) спекуляцией. Многое из того, что прежде легко было купить в лавочке, теперь вдруг стало недоступным обывателю. Как, например, обычное сукно, которое полностью запретили к торговле и отдали на нужды армии. И появился новый тип ловчил – доставалы. Они могли «достать» необходимое из закрытых источников. У каждого была своя специализация. Лукич торговал рафинадом, водкой и ушным маслом, которое умельцы для крепости добавляли в самогон. Брал дядя вдвое дороже, чем покупал, но зато качество было гарантировано.
Когда подготовка закончилась, Лыков подытожил:
– Пора!
На следующий день подполковник, в новых хрустящих ремнях, со свистком в кармашке портупеи – хоть сейчас в бой! – зашел в кассу ссуд на Обводном канале. Подбежал молодцеватый приказчик:
– Чего изволят ваше высокоблагородие?
– Хочу поговорить с хозяином.
– По какому вопросу? Может, я смогу чем помочь?
Посетитель глянул на парня сверху вниз:
– Ты почему не на фронте?
– Понял, сейчас выйдут.
Через минуту из задних комнат торопливо выскочил толстый лысый человек с елейным лицом:
– Господин подполковник, чем могу быть полезным? Пройдемте ко мне в кабинет.
Когда они сели за закрытой дверью, гость выложил на стол вилку, ложку, нож, салфеточное кольцо и солонку. Все они были из серебра девятисотой пробы и имели клейма прусских ювелиров.
– Вот.
– Желаете сдать в заклад? – деловито поинтересовался ростовщик.
