В округе было тихо, только за домом гавкала собачонка. Из подъезда вышла немолодая фрау в платочке и элегантном коротком пальто. Андрей учтиво поздоровался и придержал ей дверь. Фрау испугалась, вымучила из себя подобие улыбки и заспешила прочь. На касках «военнослужащих» отчетливо проступали эсэсовские руны «зиг».
Освещения в подъезде, разумеется, не было. Но сквозь большие окна между этажами просачивался свет, он позволял ориентироваться. Высокие каменные ступени тянулись вверх, проявлялись дверные проемы – подъезд был просторный, лестница изгибалась по радиусу.
Поднимались в тишине, держась за перила. Какое-то странное спокойствие овладело майором. Он аккуратно ступил на каменную площадку третьего этажа, повел носом. Нужная дверь находилась справа – деревянная, но довольно прочная. Он повернулся, приложил палец к губам. Корзун пожал плечами – без возражений, товарищ майор. Коврик под ногой мягко прогнулся. Андрей коснулся дверной ручки, плавно надавил – закрыто. Он приложил ухо к двери, затаил дыхание. Изнутри доносилось монотонное поскрипывание – в дальней комнате кто-то ходил. Потом скрип прервался, человек отодвинул стеклянную дверку, видимо, достал книгу из книжного шкафа…
Андрей оторвался от косяка, глянул на вторую дверь. Корзун смотрел на него с любопытством, склонив голову, как умная собака.
– Там кто-то есть, – прошептал Андрей. – Будем надеяться, что он один и это именно тот, с кем встречается Трауберг.
– Согласно предположению, сотрудник одной из западных разведок, – тихо отозвался Корзун. – Не будем упоминать ее название.
– Да, совершенно незачем. Грешно клеветать на достопочтенных джентльменов. Попасть в квартиру было бы неплохо…
– Постучим? – предложил старший лейтенант.
– Можно. Но что-то мне подсказывает, стук должен быть условным. А еще нас обязательно спросят, кто мы такие.
– Не без этого, товарищ майор… Тихо откроем, тихо войдем? У вас имеется опыт бесшумного проникновению в чужие жилища? Может, носите с собой набор отмычек?
– Да иди ты, – огрызнулся Андрей. – Ладно, подождем, гость еще не прибыл. Надеюсь, Трауберг пунктуален, как все немцы. Хотя можно ли говорить о пунктуальности в горящем Берлине?
Они поднялись на один пролет. Стекло в окне частично отсутствовало, изрядно холодило. С высоты просматривалась подъездная дорожка, кроны невысоких кленов. До девяти часов вечера оставалось одиннадцать минут. Маячить в окне не стоило. Андрей прислонился к стене, закрыл глаза. Его спутник сделал то же самое.
На улице завыла сирена. Корзун распахнул глаза, уставился с удивлением. Система гражданской обороны в отдельных частях города еще работала. Сигнал был понятен: мирное население приглашали в бомбоубежище. Бомбить район Тюрлихплац советской авиации не было смысла: разнести, а потом восстанавливать на народные деньги? Другая авиация в небе Берлина не работала. Немецкие самолеты над городом – почти экзотика, союзников не пускали.
Скрипнула дверь квартиры наверху, приученная к порядку немецкая семья спешила покинуть здание. Это были старики – божьи одуванчики. Обоим далеко за семьдесят, в очках, интеллигентные.
Женщина увидела посторонних в подъезде, испуганно прижала ко рту маленькую ладошку. Но останавливаться они не стали, продолжили спускаться. Нескладный мужчина в причудливой шапочке собрался что-то спросить. Андрей поднял вверх указательный палец. Пенсионер закашлялся и промолчал. Старики торопливо прошли мимо и только этажом ниже стали испуганно перешептываться. «Это СС, что им здесь нужно?» Скрипнула дверь подъезда.
Майор выглянул в окно. Пенсионеры засеменили к бомбоубежищу. Из шестой квартиры никто не вышел. Хлопнула дверь внизу, застучали каблуки. Живых существ в подъезде было немного. Ожидание продолжалось, на часах – без нескольких минут.
Сирена отыграла. Наступила неестественная тишина. Вскоре она сменилась отдаленным гулом. Бомбардировщики действительно шли на город. Налету подвергались кварталы, расположенные восточнее – в зоне ответственности 47-й армии Перхоровича. Самолеты сбрасывали бомбы, они рвались на позициях, добавляя страха защитникам Берлина. Подрагивал пол в подъезде.
Налет был непродолжительным – минуты четыре. Потом гул затих. На часах – ровно девять. И где же хваленая немецкая пунктуальность?
Машина подъехала к дому в пять минут десятого. Первым ее услышал Корзун, подал знак. Оба вытянули шеи. Автомобиль был черный, легковой, он встал рядом с подъездом, прижавшись к бордюру.
Появился человек в шляпе и черном плаще. Он был довольно высок – это все, что разведчики смогли разглядеть. Посетитель вошел в подъезд, хлопнула дверь. Было слышно, как он поднимается, как поскрипывают его ботинки. Больше из машины никто не вышел.
Андрей переместился к соседней стене, встал рядом с Корзуном. Человек, одолев площадку между вторым и третьим этажами, продолжал движение.
