Через пару недель «сопровождения» выясняется, что «полукровка» хорошо знаком с командирами воинских частей, его спокойно пропускают к ним в кабинеты. У него всегда находится убедительный повод для дружеского визита. Заметили, что пользуясь гостеприимством, он потихоньку, раз за разом, фотографирует территорию и все, что происходит вокруг. Фотоаппарат у него своеобразный — мундштук для хранения сигарет. Очень удобно. «Полукровка» имеет привычку постоянно теребить его в руках, доставать оттуда сигарету, а потом снова прятать, или, иногда, закуривать, для вида.
Отснятую пленку он сразу передает Геннадию во время обеда. Тот прячет ее в личный сейф в военкомате. Ключи есть только у него одного.
Дальнейшие манипуляции с пленкой Геннадий проделывает сам.
Вот с этого момента и предстоит выяснить, где, кому и как он передает отснятый материал и потом получает деньги.
Я тоже подготовился к работе заранее. Захватил с собой в командировку приспособления для съемок — специальную ручку и зажигалку. Единственное неудобство, которое мешает — сидя за пианино пользоваться ручкой невозможно. Выглядит неестественно. А вот зажигалкой вполне можно. Что делать, придется закурить! Не очень люблю это занятие, но другого выхода в данной ситуации не вижу.
Заходим в школу поговорить с матерью Лочинай. Занятие это оказывается не совсем простое. Хамид начинает издалека. Я молчу и слушаю:
— Чинара (так зовут маму девушки), ты слышала, как красиво поет твоя дочь?
— Слышала. Обыкновенно поет.
— Нет, необыкновенно, — продолжает Хамид, — у нее великолепный голос и слух. Ей учиться надо в училище. Станет известной певицей.
— Кто ее учить будет? — ехидно ответила мать, — вот, замуж выдам, пусть муж и учит, если захочет. А мне не на что.
— Это дело поправимое. Мы с Александром отвезем ее в Андижан на прослушивание. После положительного результата прослушивания директор предоставит ей общежитие. Платить за поступление и учебу не надо.
— А жить она на что будет? — продолжала Чинара.
— Будет хорошо учиться — получит повышенную стипендию, да и подрабатывать сможет. Все устроится. Неужели ты хочешь, чтобы твоя дочь была несчастна? Пусть получает музыкальное образование.
Терпение Чинары подошло к концу. Она понимала, что сделка под угрозой срыва.
— Отстаньте от моей дочери! Я хочу отдать дочь уважаемому человеку. Горя и нужды знать не будет, а вы мне про песни толкуете. Будет мужу по вечерам петь.
Хитрый Хамид не отступает:
— Дочь твоя по телевизору выступать будет, в Андижане устроится, там же и мужа себе найдет. Зять будет еще лучше твоего бая! Заберет тебя в свой большой дом, полы мыть перестанешь, будешь с внуками заниматься.
— Сколько лет пройдет, пока Лочинай выучится? А мне на что жить? Болею я сильно, — не сдается Чинара.
Хамиду надоедает затянувшийся спор. Он смотрит на женщину в упор и спрашивает:
— Сколько денег тебе пообещали за дочь?
Чинара опускает глаза и называет сумму:
— Тысячу долларов.
— И всего-то? — смеется Хамид, — я дам тебе две тысячи долларов при условии, что девушка будет учиться. Соглашайся. Это последнее мое слово!
Чинара заметно нервничала, но до конца не сдавалась.
— А что я скажу уважаемому человеку? Я же дала согласие отдать дочь замуж!
— Уважаемому человеку я сам все объясню. Давненько в его магазинах проверок не было. Надо бы навестить.
Женщина успокоилась.
— Уговорил ты меня, Хамид. Я малограмотная женщина, ничего о хорошей жизни не знаю. Если говоришь, что Лочинай нужно учиться — пусть учится.
Прощаемся с Чинарой и отправляемся по своим делам.
Подхожу к девушке перед работой, отвожу ее в укромный уголок.
— Я договорюсь с хозяином, он отпустит тебя на прослушивание в музыкальное училище. Мы с Хамидом поедем с тобой в Андижан и привезем обратно. Твои великолепные вокальные данные обязательно понравятся комиссии. Ты поступишь. Дальше все образуется.
— А мама меня отпустит?
— Отпустит. Хамид с ней уже договорился. Так что не бойся, сегодня иди домой спокойно. Она не будет тебя ругать.
— Спасибо! Тихо произнесла девушка и смущенно опустила в пол глаза с длинными ресницами.
Во время прослушивания Лочинай настаивает на том, чтобы ей аккомпанировал именно я, иначе петь не соглашается, ее душит страх. Наконец, она успокаивается и поет свою любимую узбекскую колыбельную песню. Преподаватели замирают от восхищения. Голос девушки нравится всем членам комиссии без исключения. Ее тут же определяют в училище вне конкурса и, как сироте, выделяют бесплатное место общежитии.
Едем обратно. Сижу на заднем сиденье машины рядом с девушкой. Ей очень хочется поговорить со мной. Краснея, она просит погулять с ней. Соглашаюсь. Есть свой интерес. Может, что про Геннадия расскажет. В последнее время в моей голове крутятся только эти мысли…
Теплый вечер. На синем небе четко проступают яркие звезды. Идем с Лочинай вдоль реки. Вокруг поют цикады. Аккуратно начинаю беседу:
— Лочинай, а ты Геннадия из военкомата, который к нам в ресторан заходит, хорошо знаешь?
— Хорошо. Он иногда щедрые чаевые дает, когда к нему деньги приходят.
— Каким образом они к нему приходят?
