– Откуда знаешь? Или ты теперь тоже говоришь с духами, как твоя сумасшедшая мать? Помнится, Сюсанна и ей не давала покоя.
– Не я. Подарочек Фло.
– Мадемуазель Арлетт? – Брови Себастиана взлетели вверх. – Так Флориан притащил в дом ланью?
– Спящую. Да. Но моя кровь пробудила ее способности.
– Тьерд, – выругался старший Леконт.
– Он самый. Толстый, жирный и с рогами. Фло явно что-то подозревал, раз привел для отца взамен Эммы живой подарочек. И, как видишь, не без причины.
– Да что он мог подозревать? – с пренебрежением поморщился Себастиан. – Мы точно говорим об одном и том же Флориане? Да он же…
– Я знаю, какого ты мнения о нашем любимом братце. Но задумайся, вечером перед убийством Фло вел себя иначе. И к Эмме он не притронулся бы. Всем известно, как он к ней относился, пусть и проявлял это весьма своеобразно. А главное, он просил у подарочка помочь Эммануэль.
– Что?
Я переглянулась с Адрианом и, получив молчаливый кивок, осторожно добавила.
– Дух Флориана явился мне за несколько часов до самоубийства Эммануэль. Он звал меня и настаивал, чтобы я помогла ей. Он говорил… – Я сглотнула. Эхо криков фантома все еще стояло в ушах, заставляя неприятно ежиться. – Говорил, что отпускает ее. Как будто эти слова должны были разорвать между ними какую-то связь. Но… не вышло.
Себастиан помрачнел.
– Но это не все, – продолжила я тихо. – То, что произошло с вашей прапрабабкой, не было несчастным случаем. Сюсанна Леконт погибла так же, как ваш брат. Я видела ее фантом – здесь, в поместье. У нее такие же черные вены на лице, как у выловленного тела Флориана и эльмара на гравюре из книги.
Себастиан недоверчиво сощурился. От пристального взгляда – на мое счастье, без тьердовой искры – по телу побежали мурашки.
– А вы на удивление быстро спелись для тех, кто познакомился несколько дней назад, – проговорил он. – И даже теорию составить успели. Стройную. Безумную. И абсолютно недоказуемую. Отец упрятал бы тебя в психушку вслед за твоей матерью, услышь он хотя бы десятую долю этой отборной чуши.
– Отец, – эхом откликнулся Адриан, – придет в ярость, когда узнает, что ты откопал в архивах. И заметь, я не говорю «если».
– Хочешь рассказать ему обо всем?
– Хочу заручиться твоей поддержкой. Нужно убираться отсюда – всем пятерым, включая Сандрин, – пока кто-нибудь еще не разделил судьбу Фло. Выступим единым фронтом. Это наш единственный шанс не оказаться еще одним вымершим поколением Леконтов.
Но вместо того, чтобы прислушаться к гласу разума, Себастиан лишь сильнее нахмурился.
– Ты темная лошадка, Адриан, и всегда ею был. С тех пор как умерла твоя мать, ты держался в стороне от дел семьи. А стоило тебе вернуться, как все пошло наперекосяк. Так, может, это ты хочешь завладеть чужой силой? Отец предупреждал, что тебе нельзя доверять, но я и не думал, что все зайдет настолько далеко.
– Отец и меня предупреждал, – усмехнулся Адриан жестко. – Насчет тебя. Три часа изображал крайнюю обеспокоенность, пытаясь узнать вплоть до мельчайших подробностей, что ты делал вчера и позавчера вечером. Не преминул упомянуть о проблемах компании, твоих терках с братом и страхах лишиться семейного наследства. И намекал – не напрямую, конечно, но достаточно четко, – что подозревает тебя в убийстве Фло. О, отец умеет быть убедительным, когда хочет. Я, честно, чуть было не поверил. Но… Подумай сам, кто из нас ищет возможность сплотиться и выжить, а кто хочет разделить всех, чтобы уничтожить поодиночке.
– Бред, – Себастиан помотал головой, словно убеждая сам себя. – Бред.
Младший Леконт пожал плечами.
– Пусть так. Бред. Но что ты теряешь? Если я ошибаюсь, вы с Мадленой просто покинете остров раньше срока. Потом объяснишь отцу, что испугался оставлять жену в одном доме с убийцей. Покажешь себя хорошим, послушным мальчиком и вымолишь прощение – тем более что без меня ты фактически останешься единственным наследником. А если я прав, – он недвусмысленно опустил руку на торчавшую из-под ремня рукоять пистолета, – спасешь себя и Мадлену от участи Фло и Эммы. Не этого ли ты добивался?
Взгляды – голубой и синий – пересеклись.
Мне показалось, будто воздух в комнате сгустился. Стало тяжело дышать, сердце забилось чаще. Я кожей чувствовала напряжение – словно невидимая нить протянулась между братьями, вибрирующая, звенящая. Убежденность столкнулась с недоверием, решимость – с сомнением.
И победила.
Себастиан выдохнул, первым нарушив молчание.
– Хорошо, – осторожно проговорил он. – Я не буду пересказывать наш разговор отцу.
– Похвальное благоразумие. Что насчет побега?
– Мы с Мадленой уедем отсюда, как только утихнет шторм.
– Отлично.
Себастиан хмыкнул, явно не видя ничего «отличного» в сложившейся ситуации.
– А что собираешься делать ты?
– Стараться выжить.
– С помощью этого? – скептически кивнул Себастиан на фотокарточки. – Говорить кому-либо о древнем предке-убийце, опираясь на одни только старые семейные портреты, – самый верный способ оказаться в психиатрической клинике.
– Есть еще тело Флориана в леднике.
