Несколько исписанных тонких тетрадей, сшитых вместе, которые я обнаружила еще на острове Мордид, в ящике вместе с фотоальбомом, теперь лежавшим тут же, в кожаной сумке. Не оставалось сомнений, что эта вещь, как и вездесущая кожанка, была дорога Адриану, раз он вытащил ее из полуразрушенного особняка и посчитал нужным отправить со мной.
На первой странице лежал фотоснимок маленького Адриана с матерью – скорее всего, один из тех, что были сделаны еще до переезда на остров Мордид. Мальчик в обнимку с мамой стоял на фоне закатного неба.
На обратной стороне красовалась надпись: «Риану. Никогда не бойся любить. И помни, если твои чувства настоящие, они способны пережить что угодно – даже смерть. Я люблю тебя, мой мальчик. Твоя мама».
Сердце сжалось от тоски и страха за Адриана. Но я не стала поддаваться панике.
Вдохнуть.
Выдохнуть.
Перевернуть страницу.
«Сюсанна Леконт, – прочла я первую запись. – Эльмарка. Выпита Альтерианом через любовника-полукровку. Просит связаться с Советом эльмаров».
И ниже короткая подпись: «Как?»
Взгляд снова и снова скользил по строчкам, а мозг пытался осознать, что оказалось передо мной.
Могла ли мать Адриана вести дневники, куда записывала всех фантомов, встреченных ею во владениях Леконтов?
Да. Конечно же да.
Дальше, дальше.
«Санна Леру. Ищет сына. Эжен. Тринадцать лет».
«Мэнди Лаперьер. Мать – Эдит Лаперьер, пансион на рю Эрмес, дочь, горничная».
Я замерла, вспомнив грустную усталую соседку, – она, точно она. Все совпадало, слово в слово.
И таких записей были десятки, если не сотни. Рядом с некоторыми стояли галочки, другие же оставались неотмеченными – как, например, Санна Леру. Как будто мать Адриана хотела разыскать Эжена, но не сумела сделать это при жизни.
Зато смогла я.
И очень хорошо запомнила это необычное чувство – облегчение, спокойствие, уверенность. Чем больше я помогала призракам, тем легче становилось на душе. Как будто мои действия освобождали фантомов, а заодно и меня саму.
Не это ли столько лет делала мадам Леконт, отмечая имена в дневнике? Приносила людям последнюю весть от пропавших много лет назад близких, передавая слова любви, слова утешения.
Настоящая магия ланий.
И вместе с этим осознанием пришло другое.
«Любовь может не только убить, но и спасти, – прочитала я косую заметку на полях, сделанную рукой матери Адриана. – Любовь представляет собой связующую нить между живыми и мертвыми. Зло полагает, что эту связь можно использовать для того, чтобы поглотить чужую силу. Но то, что взято, можно вернуть обратно».
Я еще раз перелистала все страницы, где были описаны погибшие Леконты, поглощенные, каждый в свое время, обезумевшим древним эльмаром. Почти около каждого имени уже стояла галочка – мать Адриана в свое время проделала колоссальную работу, выполняя последние просьбы призраков. И каждый – каждый! – подобно Сюсанне, искал справедливости.
«Обратитесь в Совет эльмаров».
«Остановите его!»
«Передайте родственникам, чтобы уезжали как можно дальше, а лучше сразу в Новый Свет».
Увы, ничего из этого не помогало. Альтериан Леконт, в каком бы обличье ни находился, всегда оказывался быстрее. Казалось бы, безнадежно…
Но нет.
«Мы готовы. Если ты, ланья, сможешь воззвать к поглощенным частицам наших близких, мы поможем тебе ослабить убийцу. Еще не поздно».
«Еще не поздно…» – сказала мать Адриана, обратившись ко мне сквозь сон.
«Достучаться до того, кто так давно поглощен эльмаром, почти нереально, – всплыли в памяти слова Эжена. – Но всегда остается что-то – мелочь, лазейка. Решение занять место Сандрин Леконт, оставив при этом личину Дориана в живых, было необдуманным – слишком сложным, слишком поспешным. И возможно…»
Возможно, я могла достучаться до Сандрин. Напомнить ей про Дель и то, как сильно она любила свою дочь, потерянную и вновь обретенную – пусть и так ненадолго.
Если, конечно, у меня хватит сил.
Фантомы один за другим потянулись ко мне, делясь, подобно Дель, уверенностью и энергией.
«Хватит, – уверенно шепнула мать Адриана сквозь разделявшую нас завесу между жизнью и смертью. – Я помогу».
Но прежде всего нужно было удостовериться, что Адриан в порядке. И я знала, кто мог мне в этом помочь.
Закрыв глаза, я постаралась отрешиться от мельтешения деревьев и машин за окном и сосредоточиться на тонкой незримой связи. А потом потянулась к затылку и легонько коснулась кончиками пальцев нарисованной розы.
– Роз, – тихо прошептала я в пустоту. – Роз…
На третий раз она откликнулась.
«Что-нибудь слышала о прогрессе, ланья недоделанная? Для кого телефоны придумали? Что, не смогла дотерпеть до Бао-сюр-Мар и позвонить, как все нормальные люди? Так захотелось поделиться дорожными впечатлениями?»
Я поморщилась. Стоило, конечно, догадаться, что аранха могла быть в курсе того, что задумал Адриан, – и даже помочь младшему Леконту. Но разбирательства с Розетт я отложила до лучших времен.
– Сейчас не до этого, Роз. Я в дороге. Я возвращаюсь в Риж.
Роз выругалась.
