Илья Андреевич рванул к выходу.
– Стойте!
Шаги замерли.
– Не уходите. Кто вы?
Старческий голос ответил:
– Алевтина Матвеевна. А вы кто? Впрочем, я знаю. Вы приехали на экскурсию, хотите показать детям отживший мир взрослых, хотите их сплотить и подружить.
– Откуда вы знаете? – Психолог не на шутку встревожился.
– Сама такая была, – усмехнулась старушка. – Хотела добро нести, свет. А получила вот – тюрьму под лестницей.
– Алевтина Матвеевна, здравствуйте, – пробормотала Губач, выйдя из кабинета.
Старушка прищурилась:
– Танюша? Ты ли это? Как жестоко время, уже и ты старше меня тогдашней.
Татьяна Илларионовна нервно сглотнула. Перед ней стояла та самая Аля Маля, пропавшая без вести в стенах школы. Туманная история, лишённая смысла, начала приобретать очертания.
– Ты, наверное, хочешь спросить, куда я исчезла тогда? Я просто ушла из этого мира.
– Что?!
Алевтина Матвеевна, увидев выражения на лицах, засмеялась:
– Нет, я не дух, я живая. Просто решила, что среди людей мне делать нечего. Знаете, над взрослыми тоже издеваются, унижают. Иногда даже близкие. Я не стала терпеть – ушла. О людях надо заботиться, но мало кто на это способен.
– А где вы…
– Где была? Ты же видела, Танюш, план школы? Под лестницей есть комната, подсобка. Дверь в неё заколотили ещё лет 30 назад, но она открывается. Вместе с досками. Там я провела несколько дней.
Ребята к тому времени высыпали в коридор, изу млённо наблюдая за происходящим. А Митька не верил собственным ушам: тот самый микро-бункер! Он существует…
– Прям в школе? – не выдержала Софа.
– Да. А что? Техничка продукты приносила. А потом помогла в монастырь переехать.
– Куда? – удивилась Крашенина. – Неужели больше никто не знал?
– Да нет, многие узнали, но не сразу. Я ведь сюда стала приезжать, скучала. Вот и сегодня приехала, а тут вы.
– А зачем вы до сих приезжаете? – не унималась Соня.
Раньше её любопытство было направлено только на сплетни. Сегодня она увидела и услышала столько, что неожиданно появилось желание задавать вопросы, изучать историю и даже написать сочинение.
– Здесь остались мои мечты, – ответила бывшая учительница. – Я их навещаю. Мечты о светлых днях с близкими, дружбе, любви и заботе.
Непосредственная Соня ляпнула напрямую:
– Неужели ничего не сбылось?
– Не совсем, конечно. Но семью я уже не создала. Помните, я про буллинг сказала? Он ведь дома у меня постоянно был. Не смогли мы семью создать дружную. Пришлось уйти. Берегите друг друга, не делайте, как мы, не бегите и не замыкайтесь.
– Легко сказать, – хмыкнула Знобина. – Это ведь не только от нас зависит.
– Но первый шаг всегда за нами. Пытаться стоит.
Ребята скептически пожали плечами: так-то оно так, но…
– Да всё возможно. Почти всегда. Разве вы не получили сегодня достаточно доказательств?
– А откуда вы знаете?
– Высоко сижу, далеко гляжу, – усмехнулась Алевтина Матвеевна. – Я заметила, как вы к больнице рванули, поспешила за вами, думала, вдруг помощь потребуется. Я ведь медик ещё.
Губач удивлённо вскинула брови, но от комментариев воздержалась. Решила прояснить вопрос, который её мучал весь день.
– А почему на плане школы третий этаж?
– Это чердак. Хотели сделать музей. Видели ведь, сколько там вещей? А потом передумали и выделили под музей комнату в спортзале.
Татьяна Илларионовна кивнула и добавила:
– Похоже, Алевтина Матвеевна, вы и сможете дать нам ответы на все вопросы.
– А что, ещё много вопросов?
– Мы тут загадок насобирали. Пока не все ниточки распутали, – сумничал Митька.
Его глаза полыхали. Он то и дело потирал от предвкушения руки: сколько тайн, какие интриги! Он тоже напишет детектив, ещё похлеще Дойля.
Губач улыбнулась и продолжила:
– Вы знаете, что случилось с Дубининой, почему она уехала?
– Вера? Так на учёт поставили в детскую комнату милиции, стыдно, видать, стало.
– А за что поставили?
– Ты не знаешь? Она же кому-то глаз подбила и ухо повредила.
Всё понятно… Татьяна Илларионовна задумчиво покачала головой и отошла. Тем более ребята тут же загалдели и наперебой начали засыпать старушку вопросами:
– Ой, а можете про Дойля рассказать?! – громче всех заорал Митя. – Мы тут его тетрадь нашли, но больше никаких следов.
Алевтина Матвеевна недоумённо глянула на мальчика:
– Какого ещё Дойля? Артура Конан Дойля? Так это в интернете прочитайте.
– Да нет же, про вашего. Который тут учился.
– Про Фёдора Крашенина, – пояснил Илья. – Он знаменитым писателем стал. Вы не слышали? Просто псевдоним взял.
– Вот жук, – усмехнулась Алевтина Матвеевна. – Выбрал же псевдонимчик. И что он пишет? – Детективы, – пожал плечами психолог.
– Даже так? Какое совпадение, – хмыкнула бывшая учительница. – Когда я пришла в школу, Федя выпускником был, поэтому мало что про него помню. Шебутной мальчишка, озорной. Но иногда уходил в себя. Ты хоть несколько раз фамилию прокричи – не услышит, смотрит в одну точку и всё. И постоянно что-то в тетради строчил. Мы думали, он за учителем записывает, а он вон что – детективы сочинял. Теперь понятно.
– А почему о нём упоминаний в школе не осталось?
