Психолог качнулся вперёд, повиснув над провалом. Высота не больше трёх метров, но что внизу? Там может быть что угодно: арматура, стёкла, камни. Да и высота немаленькая… Он протянул руки к Тае, обхватил её за пояс и попытался оторвать девочку от балки. Не вышло, её руки словно одеревенели.
– Разомкни пальцы. Пожалуйста. Попытайся.
Время растянулось, как старая жвачка, готовая лопнуть в любой момент. Тая с трудом оторвала скрюченные пальцы. Илья, не оборачиваясь, отчеканил:
– А сейчас аккуратно тянем меня за ремень назад.
Но кто-то не выдержал, нервы сдали. Кто-то дёрнул что есть силы… Раз! И они на полу, на краю обрушенного пола. Сели и долго-долго молчали, оцепеневшие и поражённые…
Наконец у девчонок потекли слёзы. Мальчишки, бледные, с искусанными в кровь губами, смотрели на Таю, которая силилась улыбнуться, но получалась лишь виноватая гримаса.
– Простите, – вырвалось у неё.
Кто-то робко кивнул, кто-то отвёл глаза, а Илья Андреевич, бодрясь, подмигнул и скомандовал:
– Все молодцы. Расцепить ремни.
Он подошёл к Эмиле, которая продолжала рыдать, создавая жуткое эхо, и положил ей руку на плечо:
– Уже всё.
Он достал воду из сумки и велел:
– Пей.
Она замотала головой:
– Надо.
– Нет!
– Нужно. Это поможет выровнять дыхание. Пей глотками. Не залпом.
Давясь водой и слезами, она всхлипывала, но постепенно успокаивалась. Тая продолжала виновато моргать. Никто не задал ни одного вопроса. Сейчас не время. Потом. Но Тая не могла молчать. Как стыдно…
– Посмотреть. Хотели посмотреть, – глухо выдавила она и бросила перед собой карты. – Здесь лечилась моя мама и Эмилин папа…
– Простите, – вслед за ней пробормотала и Эмиля, закрыв лицо руками.
По дороге назад все молчали, не зная, о чём теперь говорить. Шутить не хотелось, сторонние темы спрятались, а обсуждать случившееся – жутко.
– Никогда не делайте, как мы, – вдруг отчеканила Тая. – Мы дуры. Мы рисковали и подставили всех. Это тоже преступление…
Знобина поёжилась. В этот раз она, как никто, была согласна. Она посмотрела на взрослых и спросила:
– Вас бы посадили, если бы с нами что-то случилось, да?
Илья Андреевич пожал плечами. Но на самом деле всё ясно: суда было бы не избежать.
Тая сдавленно добавила:
– И родители бы не пережили.
– Простите нас, если сможете. Никогда мы так не будем, – пробормотала Эмиля.
Татьяна Илларионовна зачем-то кашлянула, помолчала и сказала:
– Я верю вам.
– И я, – кивнул Илья Андреевич.
Такой урок не забывается, он это знал.
А ребята кинулись обнимать девчонок. Нервное напряжение вырвалось в смех и слёзы: одни всхлипывали, другие громко гоготали – всем было страшно. И каждый подумал: он не подставит близких и друзей.
В суматоху буднично врезалась Антонина Игоревна:
– До автобуса ещё час. Погуляем?
– Ой, я гитару забыл. – Тёмка расстроенно заморгал.
Все переглянулись, а возбуждённый Эдик огорошил:
– Так пошли за гитарой. Я бы закончил осмотр школы. Мы не везде ведь были?
– Нет, – растерялся Илья Андреевич. – Есть ещё новый спортзал с музеем, библиотека и лингафонный кабинет.
– Чего? Какой агафонный?
Ребята прыснули. Везде амбалу Агафонову мерещится его фамилия.
– Лингафонный. Мы же про него говорили. Это был кабинет иностранного языка, где проводили аудирование.
– Английского что ли?
– Почему? Немецкого.
– Их либе дих? – рассмеялся Эдик. – Шнелле?
– Эдик, а ты понял, что сказал?
– Не-а. А какая разница?
– А вдруг ты матом ругаешься? Была однажды история: известная компания выпустила автомобиль, дала ему имя и отправила на экспорт. А в Испании оказалось, что это имя переводится неприлично. Продажи провалились, пришлось с позором отзывать автомобили.
Эдик ошарашенно заморгал. Так глубоко над словами он не задумывался.
– Да не пугайся, – сказала Губач, улыбаясь. – Ich liebe dich переводится «я тебя люблю». Schnell – «быстро». Всё безобидно. Но я жалею, что у нас немецкого почти не было, и я толком его не выучила.
– А почему не было?
– Учителей не хватало. А кабинет оборудовали отлично, такой не в каждой школе есть. Сейчас в подобных информатикой занимаются. Но нас редко пускали туда, класс-то аж 30 человек.
– Это разве много?
– В других было по 15–20 человек. А то и меньше.
– Капец… Каждый урок спрашивали, наверное, – Агафонов почесал затылок.
– Точно, – усмехнулась Губач. – Зато учились хорошо.
Под байки классной группа подошла к школе. Даже Антонина Игоревна перестала впадать в задумчивость и слушала. Илья Андреевич внимательно наблюдал. Что именно пробудило старшую Волчек, он пока не понял. Его задачу по сплочению детей выполнила Татьяна Илларионовна. Никто не ожидал, но вышло неплохо. Теперь остаётся придумать, как закрепить результат.
– Татьяна Илларионовна, а строгая учительница у вас по немецкому была, как наша англичанка?
