Полный опасений, Невес попытался поднять свою дочь, вытянувшуюся на полу, как это сделала бы измученная мать, будучи не в состоянии оторвать от своей груди полумёртвого ребёнка. Напрасно он произносил слова ободрения, увещевания к терпению, евангельские концепции, обещания лучшего будущего… Грустная дочь ответила, что любит Немезио, что предпочтёт быть привязанной к этому убогому ложу рядом с ним, чем снова расстаться. Она поблагодарила его за преданность, которой она была вознаграждена в «Душах-Сёстрах», но извинилась за то, что заставила наблюдать, как страдает её супруг. Как можно отдыхать, вспоминая о его мучениях? Иисус тоже нёс свой крест во имя любви к Человечеству, заметила она… Как избежать испытания малыми неприятностями, чтобы смягчить муки того, кого она обожает? Христианское учение учило её, что Бог — это сочувствующий отец, а сочувствующий отец не одобрил бы неблагодарности и оставления в одиночестве.
Отец, не ожидавший такого непредвиденного сопротивления, мне сдержанно сказал, что Торрес-отец ничего не сделал, чтобы заслужить подобное самоотречение, и что он склоняется к принудительному расставанию, но я предложил ему успокоиться. Запреты лишь осложнят ситуацию, и ничего хорошего из этого не выйдет.
Я начал действовать.
Я заметил госпоже Торрес, что её сын готовится преподнести ей внучку, что её смирение в том, что касается испытаний её супруга, было бы благословением для нас.
Уважая мою просьбу, она в замешательстве встала, и проводила нас к Марине, чью истинную историю она узнала из воспоминаний своего увечного мужа… Но как благородная душа, она поняла существовавшие ранее отношения и, глядя на Клаудио, который простил столько оскорблений её мужу, она обняла свою дочь с нежностью матери. Она с симпатией сжала «донну» Хусту в своих объятиях, а затем вернулась в нашей компании в комнату Немезио, где разделила с нами молитву и работу по магнетической помощи. Она, казалось, обрела большое утешение, увидев Жильберто, который пришёл домой пообедать, и восхитилась, когда заметила, как её сын позвал больного отца к столу, погладив его по голове и сопровождая любящий жест проявлениями хорошего настроения и нежности. Только когда Невес, в свою очередь, заговорил, она прижалась к мужу и, насильно оторванная от него общими усилиями, стала проявлять признаки зарождающегося безумия.
Беатриса в скорби и молчании вышла из здания. С похвальной целью согреть ей сердце, Невес, лишь понаслышке знавший о банкротстве своего зятя, предложил, чтобы мы ответили на желание совершить краткий визит в их былое жилище. Женщина, теперь уже апатичная, не протестовала. Она автоматически подчинилась.
Ночь распростёрла свою вуаль над окружающим нас миром, когда мы достигли обитель, которая оказалась всего лишь большим мрачным домом. Полная луна походила на огромную лампу, которая добровольно бы удалилась, испытывая стыд за то, что показывает хозяйке этого небольшого дворца такую зловещую картину.
Отец, в раскаянии за эту злополучную идею, постарался дать обратный ход, но не смог… Притянутая своими собственными мучительными воспоминаниями, Беатриса быстро прошла вперёд в поисках домашних ценностей. Но она не нашла в этом мрачном интерьере ничего, кроме пыли и тени семейного оазиса, который она когда-то построила… Кроме того, элегантный дом, приговорённый к продаже на аукционе, превратился в логово для развоплощённых злодеев, которых она была бессильна изгнать… Отчаявшееся существо переходило из комнаты в комнату, от рывка к рывку, от крика к крику, пока не упала навзничь на паркете в большой комнате, которая имела свои преимущества, произнося фразы, лишённые всякого смысла…
Беатриса потеряла сознание.
Я стал осматривать её, стараясь успокоить, пока расстроенный Невес призывал службы срочной поддержки, связанные с «Душами-Сёстрами» в ближайшем местечке.
Помощь не заставила себя ждать.
На следующий день специализированные медсёстры, по просьбе Феликса, помогали нам. И только спустя четыре дня после инцидента мы смогли вернуться в институт, приведя её в умственном расстройстве.
Две недели сложной работы и постоянного внимания проходили безрезультатно в центре у Феликса, пока один из ориентеров медицинской команды не порекомендовал поместить больную в соответствующую больницу и применить к ней терапию сна, с практикой наркоанализа, чтобы иметь возможность выкорчевать все возможные воспоминания её предыдущего существования, со всем надлежащим вниманием, чтобы она не занялась погружением памяти в предыдущие периоды перевоплощений.
Мнение было с уважением рассмотрено.
Феликс пригласил нас, Невеса и меня, предстать перед братьями Режи в кабинете, где проводились исследования.