Такое поведение широко распространено, но не вполне допустимо. Ахмад ат-Тифаши постоянно напоминает нам о том, что секс с женами и рабынями допустим, но с мужчинами – нет[211].
Хотя гомосексуальное поведение в исламе официально не допускалось точно так же, как в христианстве, якобы написанное Алексеем письмо следует традиции выставления мусульман содомитами, которая сохранялась в течение всего Средневековья. Гийом Адам в XIV веке критиковал христиан, которые продавали мальчиков в рабство мусульманам для сексуальных целей:
И когда они находят подходящего телом мальчика – христианина или тартарина, они выставляют его на продажу, и для тех, кто склонен к греховности такого рода, – а именно их разыскивают продавцы – такой товар никогда не бывает слишком дорог. Купив таких мальчиков, они наряжают их в шелка и золото, как статуи, а их тела и лица часто омывают в купальнях; их потчуют роскошными блюдами и изысканными напитками, чтобы сделать их пухлее, розовее и пышнее, и так они становятся соблазнительнее и могут удовлетворить всю похоть сарацин. И когда эти распутные, гнусные, омерзительные люди, сарацины, развратители человеческой природы, видят этих мальчиков, в них незамедлительно разгорается похоть, и они, как безумные псы, мчатся выкупать этих мальчиков для себя, чтобы обойтись с ними по своему злодейскому обычаю[212].
Приписывая «сарацинам» содомистские желания – в частности, содомию с изнасилованием христианских мальчиков, – христиане демонизировали мусульман. Позднее авторы ссылались на эти представления, чтобы подчеркнуть упадок исламской цивилизации, а не ее греховность, таким образом объясняя реконкисту.
Подозрение в содомии помещало в категорию «иных» не только мусульман. Талмуд предупреждал, что нельзя доверять воспитание детей «безбожникам», то есть неевреям. Северофранцузский автор Раши (1040–1105), один из крупнейших средневековых комментаторов Талмуда, пояснил: это связано с тем, что учитель может попытаться склонить ребенка к половому акту. Упоминания «безбожников» и «языческих» обычаев могли быть завуалированной отсылкой к христианам. Мусульмане попадали под подозрение точно так же, как и христиане: в XIII веке один иберийский еврейский автор писал, что «исмаилиты» (арабы или мусульмане) практиковали ритуальную мужскую проституцию. Повсюду в Талмуде четко говорится, что «Израиль не подозревается в половых связях между мужчинами или зоофилии», – иными словами, те пассажи, которые позволяют заподозрить еврея в совершении таких преступлений (например, запрет холостым мужчинам учить детей), нужно интерпретировать иным образом. В частности, приведенный выше запрет объясняется тем, что учитель может вступить в отношения с матерью своих учеников.
Христиане демонизировали евреев иным образом: считалось, что они представляют собой угрозу христианским женщинам, а не мужчинам. Когда Четвертый Латеранский собор в 1215 году постановил, что все евреи должны носить на одежде отличительные знаки, это обосновали тем, что христианки не должны по незнанию вступать в сексуальные отношения с евреями. Исследование еврейских общин в средневековой Умбрии показывает, что это беспокойство было небеспочвенным: многие евреи в самом деле вступали в сексуальные, даже любовные отношения с христианками, хотя женились на еврейках в рамках договорных браков. Формально наказанием за такие отношения должна быть смерть, но на практике все ограничивались только штрафами. Страх перед такими отношениями был одной из причин, которые по крайней мере внешне повлияли на насильственное обращение испанских евреев в христианство и изгнание из Испании всех, кто того не сделал. Доступ к телу христианок, как мы говорили в Главе 4, в период позднего Средневековья был основанием для проведения важной границы между своими и чужими социальными группами. В начале XV века проповедники вроде Викентия Феррера обращались к этому аргументу, обосновывая необходимость полной сегрегации евреев и мусульман от христиан. Еще раньше в Европе общее недоверие к евреям могли выражать в связи с сексуальностью: например, когда Гвиберт Ножанский описывает злодея графа Жана Суассонского, который «мог отвергнуть свою молодую и прекрасную жену ради забав с морщинистой старой ведьмой», причем эти забавы происходили в доме у одного.[213] Однако евреев не связывали с однополыми отношениями.
