Некоторые перемены, которые оказались предельно важны для возникновения современного мира и современных сексуальностей, уходят корнями в Средние века. Безусловно, Реформация принесла с собой высокую моральную оценку брака и продолжения рода в рамках порицания монашества и целибата духовных лиц. Но, как мы уже видели, многие средневековые авторы прославляли брак со всеми его сексуальными аспектами; реформаторы только распространили его на все общество, не исключая из него одну привилегированную группу. Реформация – не сразу, но в конечном счете – привела к секуляризации общества в эпоху Просвещения и позднее. Но религиозные корни развившегося в Средние века отношения к сексуальности оказались поразительно устойчивы даже в светском мире, даже среди неверующих. От людей вроде Мэй Уэст, которая называет себя «плохой», хотя на самом деле плохой себя не считает, до тех, кто надевает футболки с надписью «плохая девчонка», – даже те, кто не принимает средневековые представления о том, какое сексуальное поведение подобает женщине, признают, что таких представлений придерживается бо2льшая часть общества.
И церковь, и государство после Реформации начали играть более важную роль в контроле над браком. На Тридентском соборе в 1563 году впервые было зафиксировано постановление о том, что в Римской католической церкви действительным считается только брак, заключенный священником, и в ряде протестантских юрисдикций были созданы законы, регулирующие вопросы о заключении брака и о том, какой брак считается действительным. Дела тех людей, кто совершил прелюбодеяние или имел секс до брака, могли рассматриваться как в светских, так и в церковных судах. Однако, как мы уже увидели, хотя в некоторых случаях браку уделяли особенное внимание, в целом в государственном регулировании супружеских отношений – их благопристойности и законности – не было ничего нового. Городские власти регулировали сексуальное поведение своих жителей и в Средние века – не только проституцию, которую чаще всего считали нарушением общественного порядка, но зачастую и прелюбодеяние, и блуд тоже. Возможно, эти сферы жизни регулировали не слишком действенно, но в Новое время изменилась только эффективность реализации этих целей, но не их природа.
Наряду с прочими наработками Нового времени – Реформацией, появлением буржуазного капитализма, Просвещением – исследователи выделяют зарождение индивидуализма и закат коммунитаризма. Среди всего прочего это привело к тому, что в центре внимания оказалась нуклеарная семья в противоположность более широким родственным группам, а также домашнее хозяйство как личное пространство в противоположность общественному. Эти перемены, очевидно, крайне важны в истории сексуальности, так как в рамках современных представлений секс зачастую предстает как нечто очень индивидуальное и частное. Но, как мы видим по тому, что в регулирование, если не в создание «сексуальности» вмешивалось государство, это не было переходом от общественного регулирования к индивидуальным решениям – а по средневековой литературе мы видим, что представление о крайне индивидуалистичной любви пронизывало средневековую культуру, даже если оно не оказало значительного эффекта на повседневное поведение. Не каждый средневековый брак был заключен между семьями в отсутствие любви и вопреки желаниям пары, и не каждый брак в последующие эпохи был заключен исключительно по любви без учета экономических и социальных нужд семей жениха и невесты.
Точно так же в Новое время мы не видим радикальных перемен в научном понимании телесных процессов. Томас Лакер утверждает, что односеменная теория Аристотеля доминировала в Европе начиная с Античности до конца XVIII века, когда ее вытеснило открытие яйцеклетки. Однако, как мы увидели в Главе 3, представления Аристотеля не были приняты в Средние века повсеместно, и многие считали, что женщина вкладывала в зачатие ребенка свое семя (хотя ни сперматозоиды, ни яйцеклетки не были известны). Лакер продемонстрировал, как понимание природы деторождения сформировало представление раннего Нового времени о женском теле как гомологичном мужскому: именно общество формирует представления о теле человека, а не наоборот. Это, разумеется, мы наблюдаем и сегодня: в медицинских учебниках по гинекологии изображена «женская репродуктивная система» в разрезе, где не показан клитор – возможно, из-за того, что он не имеет никакого отношения к «размножению» в том виде, в котором его представляет учебник. В Средние века примерно все в женском теле имело отношение к размножению, и сексуальное удовольствие женщины было довольно важно.
