В покоях графини Кая болтала с девчулей, при ближайшем рассмотрении, горевшей лихорадочным румянцем на щеках. Худющей, лежавшей на кровати, одетой в розовое платье, с красивыми, слегка раскосыми карими глазами, высоким хвостиком коричневых волос, тонкой линией изящных губ и строгим правильным носиком. Два артефакта света прекрасно подчеркивали детали.
Я бы сказал: смертельно красивая.
Стремянка — изящная, раздвижная лесенка из бальсы, валялась возле кровати. Её конец был привязан к изголовью кровати. Гроулз не залезала по стремянке, да и не смогла бы. Она один конец её положила на изголовье, зафиксировала простыней, а второй конец перекинула на высокое окно. Проползла по стремянке к окну, открыла ставни и наслаждалась последними часами жизни. Всё это с помощью ума, зубов и одной руки.
— Ну-с, больная, на что жалуемся? — потер шутовски ладошки. — на власть, образ жизни или современных мужчин?
— А если на власть? — Гроулз начала с провокации.
И это при живой принцессе за моей спиной, нахмурившейся на такую предъяву.
— Её высочество еще позавчера, дважды были на волосок от смерти, встав на защиту простого народа от монстров. — сообщил я дочке предателя. — Вчера спасли целый город от природной катастрофы, схода снежной лавины.
Гроулз Сентента перевела взгляд на принцессу.
— Ваше высочество, прошу простить мою дерзость и скверный характер. По утрам меня тошнит, днем я плачу, к вечеру хочу самоубиться. Увидев вас, такую юную и красивую, величественную, мне захотелось пасть от вашей руки.
— Ой, да заведи себе котика уже. — грубовато сказал ей, кастуя рассеивание заклинаний.
— Насчет современных мужчин. — пожаловалась она. — Довольно бесцеремонные создания.
— Уху, — рассеяно ответил ей, затачивая своё заклинание на двенадцать. — котики точно лучше. А как красиво они летят, когда годам к сорока выходишь замуж и кидаешь пушистика вместо букета своим подругам.
Гроулз наконец улыбнулась. Скорее из-за несуразной цифры — сорок лет, да что это такое. В таком возрасте помирать пора, уж она точно не доживет. Эта мягкая улыбка юной девушки, за всю свою недолгую жизнь никогда не встречавшей настоящее счастье, меня подстегнула.
Я попыхтел, кастуя раз за разом обновленное заклинание. Точнул еще раз на четырнадцать. Принялся испытывать заново, пока Кая и Аиша развлекали дочку Сентенты болтовней о своих подвигах. Нахальная и одновременно вызывающая жалость девчуля, им явно зашла.
— Спасибо, что попытались. — поблагодарила меня Гроулз, оценив мои старания. — Кто только не пытался меня излечить рассеиванием. Был даже маг света двадцать пятого уровня из Ирвалии.
«Деточка, я вообще-то тридцать четвертого, с заточенным рассеиванием» — хотелось мне важно ответить, но пока я фейлюсь, подобное бахвальство пустой трёп.
— Со временем я потеряла надежду. — бухтела Гроулз. — Больше всего меня в подобных ситуациях привлекали разговоры о том, что происходит наружи. Мир, который я никогда не увижу, но могу узнать что-то новое в разговорах с интересными людьми. Пыльца терросвета которую каждый год приносил батюшка, позволяла мне дышать и чувствовать конечности. Руки или иногда ногу, действие было непредсказуемым, болезнь отступала частично, с какого-то участка тела.
Я точнул под её тихое, успокаивающее шелестение рассеивание заклинаний на шестнадцать. Но эффект никак не проявлялся, тогда озлившись, решительно прожал сразу на восемнадцать. Вроде смотришь расход на заточку: две с половиной тысячи очков кармы, не так много. Начинаешь считать общие затраты, с нуля за шесть тысяч выходит. Девятнадцать — это край, кармы больше не хватит. Придется откупоривать пыльцу терросвета, который я уже намылился продать на ярмарочном аукционе, само собой через подставное лицо.
Вот тогда она вскрикнула. Поглядела потрясенно на меня.
— Больно. — тихо сказала она и снова вскрикнула. — Ногу колет!
Я протянул руку к её ноге в целях наложения длани исцеления, но опомнился. Неестественная краснота покрыла щеки, спускаясь всё ниже, на открытые в платье плечи Гроулз. Аиша и Кая переглянулись.
— Ты же лекарь! — сказала мне Аиша.
— Он же лекарь! — продублировала для Гроулз Кая.
— Только с вашего разрешения. — начал я подкаблучничать. — Чур за волосья потом меня не таскать по дому!
До Гроулз дошло, что у меня какие-то очень странные, близкие отношения не только с лисодевочкой, но и с принцессой. От удивления ротик её исказился буквой «О», тонкие брови поползли наверх.
— Не похоти ради, но в целях лечебных! — решительно произнес я, двумя руками взяв лапку этого цыпленка, и начиная сеанс гемодинамики. Разгоняя кровь, нормализуя давление, укрепляя стенки сосудов.
— Намного лучше. — тихо прошептала она, не поднимая глаз.
Я опять накинул на неё рассеивание. Сначала колоть начало в руке, потом она отчаянно замотала головой и отказалась признаваться, где больно, вжимаясь в подушку лицом так, что была видна только покрасневшая шея.
— Да сделай уже что-нибудь, Джерк Хилл! — воззвала ко мне принцесса.
— Через спину попробуй. — предложила Кая.
