– Никогда, – прошептал Дамиан в ответ на ее вопрос. – Ты права. Мой отец никогда не проявлял милосердия. Но я сейчас прошу не за него. – Он сглотнул. – Я прошу за себя.
– Дамиан…
– Пожалуйста, – он говорил едва слышно. – Если ты когда-нибудь меня любила, не становись сама убийцей.
Между ними, в промежутке от секунды до бесконечности, повисло молчание, и Роз приняла решение.
Тишину огласил одиночный выстрел.
Она сделала это. Роз нажала на курок.
В голове стали проноситься мысли, он лихорадочно искал глазами кровь, пулевое отверстие, что угодно. Однако Баттиста, уже покорно склонивший голову, выпрямился и теперь делал то же самое. На его лице отражалось замешательство.
Пистолет с грохотом упал на пол в тот же миг, когда Дамиан заметил дыру в стене прямо над головой отца.
Роз не выстрелила в Баттисту. Безусловно, напугала его, но, без всяких сомнений, промахнулась специально. Роз ничего не делала случайно.
Плечи Дамиана поникли, по телу разлилось облегчение. Он знал, что взывать к морали Роз бесполезно. Пусть Дамиан и говорил, что она не убийца, но все же не сомневался: она убьет человека, а потом будет спать как младенец. Поэтому он положился на удачу, а сам искренне надеялся, что ночью она все-таки частично сказала ему правду. А даже если и солгала, то, во всяком случае, достаточно дорожила им, чтобы не убивать отца у него на глазах.
Роз повернулась к нему, и Дамиан заметил, что ее лицо смягчилось. Между ним и местью она выбрала его. Это было неожиданно и отрезвляюще, как смотреть на гаснущий огонь. Не появись Дамиан вовремя, она бы застрелила его.
Но ее любви хватило, чтобы этого не делать.
Это осознание невольно усмирило его душевную боль.
Как только первоначальное потрясение улеглось, Баттиста оживился и бросился вперед. То ли к брошенному пистолету, то ли к Роз – Дамиан не понял. Но это не имело значения. Он прыгнул на отца, охнув от силы удара.
– Что за… – выпалил Баттиста. – Она хотела меня убить! – Он извивался под навалившимся на него телом Дамиана и пытался встать.
– Знаю, – коротко ответил Дамиан и заметил, как на лице отца промелькнуло понимание. Внезапно знакомый образ поблек, и уже в следующую секунду Дамиан видел перед собой генерала Баттисту Вентури.
– Ты тупой ублюдок.
Дамиан пропустил брошенную в его адрес колкость, но при этом покраснел.
– Ты не дал ей убить меня, чтобы потом защищать? – Баттиста оскалился, обнажив зубы. – Что ты вообще здесь делаешь?
Он вновь попытался – безуспешно – встать, и Дамиан удовлетворенно отметил, что стал значительно сильнее отца. Тогда обозленный Баттиста кое-как извернулся и врезал Дамиану кулаком в челюсть. Удар пришелся точно в цель; ушибы на лице Дамиана, полученные на корабле, еще не зажили, и он недовольно зарычал. Он никогда не видел отца таким. Злым и… обезумевшим. На его памяти Баттиста всегда был спокойным и сдержанным.
В следующее мгновение Роз оказалась рядом с ними. Она успела подобрать пистолет, но вместо того, чтобы выстрелить, пнула Баттисту в ребра. Тот прорычал в ответ слово, которое заставило Дамиана оцепенеть. Он отскочил от отца с поднятыми в защитном жесте руками.
– Прекрати, – произнес Дамиан, тяжело дыша.
Ярость Баттисты ощущалась физически, он глядел на Дамиана с уродливой ухмылкой.
– Ты и правда настолько жалок, раз предпочитаешь встать на сторону предателя, чем сражаться за свою страну?
Роз фыркнула. Никто из них не обратил на нее внимания.
– Я не желал возвращаться на войну, – тихо проговорил Дамиан. – После всего, что было. После Микеле. И не стану просить за это прощения. А вот ты… То, что ты сделал со своей силой, не имеет оправданий. Можешь считать меня жалкой пародией на сына, мне все равно. Судя по тому, что я теперь знаю, меня больше удивило бы, если бы ты гордился мной.
Баттиста оскалил зубы.
– Я не убивал тех людей, Дамиан. И понятия не имею, о чем вы двое толкуете, единственная смерть на моей совести – это смерть Якопо.
То, как отец это сказал, почему-то заставило Дамиана поверить ему. Тревога обрушилась на него, как вылитый на голову ушат ледяной воды.
– Тогда
– Он явно лжет, – презрительно усмехнулась Роз.
В то же время Баттиста ответил:
– Откуда мне знать?
Дамиан тряхнул головой, но мысли не желали проясняться.
– Разговор сейчас не об этом. Если ты лжешь, я выясню это. Даже если мне придется встать на сторону предателя.
– Побойся святых, – продолжал настаивать Баттиста, стиснув челюсти. – Побойся…
Дамиан перебил его:
– Святые тут ни при чем. Все твои поступки всегда касаются только тебя.
Баттиста с притворной грустью покачал головой.
– Форте говорил мне, что я еще пожалею о твоем возвращении домой, но я ему не поверил. А, видимо, стоило. Ты весь в свою мать.
Сердце Дамиана дрогнуло. Он уже много лет не слышал, чтобы Баттиста упоминал о своей покойной жене. Что бы Лилиана Вентури сказала, увидь их сейчас? Их стычка разбила бы ей сердце? Или она была бы довольна тем, что ее сын наконец-то постоял за себя?
