Она неслась по пустым коридорам. Как она и рассчитывала, основную часть офицеров отправили устранять беспорядки – это было слышно сквозь открытый потолок в центре Палаццо. Звуки доносились откуда-то издалека, отчего складывалось впечатление, будто здесь, в этой мраморной гробнице, происходящее не коснется ее. Роз направилась прямиком на верхний этаж, но вовремя изменила маршрут, когда ее чуть не заметил Энцо. Тот расхаживал взад и вперед, сцепив руки на затылке и опустив голову. В каждом его движении чувствовалось напряжение. Как это, должно быть, ужасно, подумала Роз: в то время как все остальные сражаются, сидеть здесь, не зная исхода битвы.
Она легкой поступью проследовала по узкому коридору, выкрашенному в белые и золотые цвета.
Еще один кусочек информации, сохраненный на всякий случай.
Глубоко вздохнув, Роз призвала изнутри непоколебимую уверенность. Распахнула дверь. Достала пистолет.
И наставила его на голову Баттисты Вентури.
Она медленно, не опуская оружия, обошла полукругом комнату. Все ее внимание сосредоточилось на бешеном стуке сердца в груди. Она представила, будто надевает маску на лицо и становится другой версией себя. Более спокойной. Той, которая не казнит Баттисту при одном виде его самодовольной физиономии.
Баттиста вскочил из-за стола и бросился к ящику, где, как была уверена Роз, хранилось оружие. Поэтому она, немного сместив прицел, опустила пистолет.
– Руки вверх.
Теперь, когда она увидела его вблизи, генерал выглядел иначе. В его подстриженной бородке пробивалась седина, а еще он был ниже ростом, чем в ее воспоминаниях. Или это она стала выше. В любом случае он был не тем внушающим ужас человеком, каким Роз его все время представляла. Он был просто… обычным человеком. Человеком, который хмурил лоб в точности, как Дамиан, когда тот был в замешательстве. Человеком, чьи прожитые годы отражались на лице – они наслаивались друг на друга пластами усталости.
Однажды Дамиан будет выглядеть так же.
Вот только Роз этого не увидит.
Генерал медленно поднял руки.
– Синьора Ласертоза, я удивлен видеть вас здесь. – Он облизнул губы. – И в то же время нет.
Он с каменным лицом рассматривал ее немигающим взглядом. Баттиста знал Роз еще ребенком, знал о ее склонности к бурным, жестоким конфликтам. Знал ли он, что в конечном счете она выступит против него? Ожидал, что она отыщет его, впадет в истерику и станет сыпать пустыми угрозами?
Вот только Роз больше не была той девочкой. Ее злость стала ядом, к которому она относилась с неуклонным терпением.
Уголок ее рта изогнулся в кривой усмешке.
– Что ж, а
За последние три года это была самая близкая встреча Роз с Баттистой, отчего ее захлестнул ошеломляющий поток ненависти к нему. Ей хотелось всадить нож в каждую морщинку его постаревшего лица. Хотелось вырвать эти ничего не выражающие глаза и раздавить их каблуком. Генерал удерживал ее пристальный взгляд, находясь по другую сторону стола, и при этом ему хватало наглости не выказывать неловкости.
Роз прошла глубже в комнату. Сегодня она надела сапоги на самых высоких каблуках и невероятно радовалась тому, что они с Баттистой были теперь одного роста.
– Вы получаете удовольствие? Когда люди погибают ради вас? Когда убивают тех, кто, на ваш взгляд, оказался недостаточно хорош? Это делает вас
– Вы за этим пришли сюда, Россана? – голос Баттисты звучал мягко, сдержанно. Взгляд следил за каждым ее движением. – Отомстить за своего отца? Тогда для этого уже слишком поздно. Знаете, он ведь все равно пытался убежать, даже когда мы окружили его. Как был трусом, так и остался им.
На глаза Роз опустилась красная пелена, но она сумела сдержать гнев и взмахом руки указала на комнату.
– Разве вы не замечаете иронии в своих словах?
– Чего вы хотите, синьора Ласертоза?
Роз постучала ногтями по спусковому крючку и не без удовольствия заметила, как Баттиста судорожно втянул воздух.
– Я хочу признания.
– Вам уже известно, что я ответственен за смерть вашего отца. Это никогда не было тайной.
– Вы были
Кожа вокруг рта Баттисты натянулась.
– Тогда о каком же?
