Напротив шкафов располагались два огромных кресла и кофейный столик на львиных лапах. На нем лежал фолиант под названием «История насилия посредством управления объемом производства» – Роз разглядела его, когда шла к письменному столу. По всей рабочей поверхности были разбросаны документы, которые она быстро просмотрела. В основном в бумагах содержалась информация об объемах военного импорта. В одном из документов был приведен список имен, принадлежавший, как предположила Роз, погибшим на фронте.
Были здесь и письма, но многие из них показались ей обыденными и неважными: «Благодарю вас за щедрый вклад в военную экономику… Отправка боеприпасов уже началась… Выставленный счет прилагается…»
Далее следовали более удручающие послания, которые еще предстояло запечатать и отправить: «С тяжелым сердцем вынужден сообщить вам о гибели вашего сына…»
Таких было несколько десятков, и каждое имя больно ударяло Роз в грудь. Ведь для всех, кто участвовал в войне, не могло быть счастливого конца. Дезертирство – тебя выслеживают и убивают. Смерть в бою – твоей семье присылают эмоционально холодное стандартное письмо. Лучший исход – ты выживаешь и проводишь всю оставшуюся жизнь, задыхаясь от воспоминаний.
«Как Дамиан», – подсказал мозг, но Роз быстро отмела эту мысль. Она не испытывала сочувствия к Дамиану: его, как генеральского сына, досрочно уволили в запас и назначили на должность, для которой едва годился. Он стал одним из счастливчиков. Жил в позолоченном Палаццо, в то время как люди продолжали сражаться и погибать на безжалостном холоде и в северной грязи.
Роз отложила список и выдвинула один из ящиков. Внутри оказалось одно-единственное письмо – без печати и штампа. Она бегло проглядела текст и обнаружила внизу подпись Баттисты Вентури. Видимо, из-за того, что работать приходилось в непосредственной близости, вся корреспонденция между двумя людьми доставлялась посыльным лично в руки. Роз не удержалась и стала читать дальше:
«Я так же разочарован в Дамиане, как и вы. Заверил его, что пытаюсь делать все возможное, чтобы его не отправили обратно на войну, но, честно говоря, предпочел бы заняться расследованием сам. А до тех пор могу оказывать ему поддержку. Согласен, что пребывание на севере еще какое-то время могло бы немного закалить его. На самом деле, я договорился, чтобы его перевезли вместе с подкреплением в конце недели. В случае если остаток года он переживет, я попрошу следующей зимой восстановить его в должности стражника Палаццо. Должен признать, даже я сам удивлен, что мой собственный сын оказался таким мягкотелым, однако время все исправить еще есть».
Роз сглотнула, подавив приступ какой-то непонятной эмоции. Да, Дамиан мягкотелый. И всегда таким был. Может, внешне он и стал мускулистым и суровым, но по своей натуре – нельзя игнорировать этот факт – всегда был мягким в душе. Чутким.
Полная противоположность Роз.
Она вспомнила недавнюю вспышку гнева Дамиана, в каком ужасе тот был. Он явно не знал, что его уже определили на север. Как давно Баттиста плетет козни за спиной сына?
Ну и ладно, плевать. Роз сложила листок пополам и сунула его в карман брюк. Она сама не знала, зачем хотела сохранить письмо – пусть Дамиан сам решает свои проблемы. И все же почему-то взяла его.
Открыла второй ящик, за ним – третий, но не нашла ничего интересного. В четвертом, однако, обнаружилось несколько папок, разложенных по датам. Роз достала самую последнюю, сердце взволнованно встрепенулось. Она поняла, что это, еще до того как успела прочитать имя: «Даниэль Карделло».
