Семь безликих святых полностью

Он протянул руку, и она, пожав плечами, вложила ключ в его раскрытую ладонь.

– Ты в самом деле настолько безрассудна, что крадешь у меня, Ласертоза? – прорычал Дамиан, пряча ключ обратно в мундир. – И это в то время, когда я пытаюсь извиниться перед тобой? Когда пытаюсь утешить тебя? – На его лице отразилась боль, прежде чем вновь вернулась маска. – Какого черта он тебе вообще понадобился?

Должно быть, он по-настоящему зол на нее, раз называет по фамилии. Все тело Роз словно опалило огнем. При взгляде на него она невольно почувствовала угрызения совести, вдруг вспомнив, что написал о нем его отец.

Должен признать, даже я сам удивлен, что мой собственный сын оказался таким мягкотелым.

– Это имеет значение? – спросила она. – Ты ведь получил его обратно.

Брови Дамиана взлетели вверх, будто он не мог поверить в услышанное.

– Имеет ли это значение? Конечно, имеет. Ты обкрадываешь меня, манипулируешь мной, а потом я нахожу тебя возле трупа со шприцом в руке.

Роз ничего не ответила. В ее жилах забурлила кровь – невозможно было отрицать, что Дамиан казался ей привлекательным, когда злился. То, как он стискивал челюсти, будто одно это движение не позволяло ему сорваться с обрыва.

– Я не манипулировала тобой, – возразила она пересохшими губами.

– Неужели? – Он сверкнул глазами. – Ты притворилась расстроенной, сказала, что обижена на меня, потому что я не отвечал на твои письма, и все для того, чтобы подобраться ко мне поближе и обокрасть меня.

Так вот как он считал на самом деле? Роз уставилась на него со смесью злости и потрясения.

– Думаешь, я притворялась расстроенной?

– А что еще я должен думать, черт побери?

Ветер, удушливый от влажности, начал усиливаться.

– Я любила тебя, а ты оставил меня страдать в одиночестве. Я потеряла отца – полагаю, благодаря тебе – и боялась, что могла потерять и тебя тоже.

Слова слетели с ее губ, не успела она даже передумать, а потом было уже слишком поздно. Да, она любила его. И впервые произнесла это вслух.

Дамиан, похоже, не знал, что сказать. Роз в отчаянной попытке заполнить тягостное молчание продолжила:

– И к твоему сведению, я не убивала эту женщину. Проверь ее глаза. Ее явно убил тот же человек, что и другие жертвы. А будь это я, какого черта я стала бы тебе помогать раскрывать это дело? Я взяла шприц, потому что знала, что это улика.

– Верно, – скептически согласился Дамиан, который явно испытал облегчение, сменив тему. – Тем не менее я уверен, что ты более чем способна убить.

– Возможно. Только я, по крайней мере, этого ни разу не делала.

Наверное, она зашла слишком далеко. И без того бледное лицо Дамиана сделалось мертвенно-белым. Роз показалось, будто он сейчас закричит на нее, но тот, напротив, замкнулся в себе: в каждой черточке его лица читалась мука.

И в это мгновение Роз поняла: победа за ней. В действительности он не верил, что это сделала она.

Дамиан втянул воздух через нос, а после выдохнул. Она с интересом наблюдала за тем, как он пытается взять себя в руки – столько внешних признаков говорило о том, каких усилий ему это стоило.

– Что ж, во всяком случае, мне придется забрать тебя в Палаццо для официального допроса.

– Правда? А жертва – последователь? – поинтересовалась Роз. – Потому что в противном случае она не имеет для тебя значения, верно?

Лицо Дамиана оставалось каменным.

– Знаешь, как бы я поступила на твоем месте, Вентури? – продолжила она, зайдя уже слишком далеко, чтобы отступать. – Я бы перестала слушать твоего отца. Перестала бы обращать внимание на то, чего хочет главный магистрат. Тебе известно, что они уже прикладывают усилия, чтобы отправить тебя на север? По сути дела, в конце недели.

Она думала, что сейчас он обвинит ее в блефе, однако в поведении Дамиана произошла внезапная перемена. Он стиснул челюсти, острые линии скул стали казаться более резкими.

– О чем ты говоришь? – Вопрос был лишен всяких интонаций.

– Я покажу тебе кое-что, если ты снимешь с меня наручники, – предложила Роз.

Дамиан поджал губы, его взгляд остался настороженным.

– Держишь меня за дурака? Скажи, что у тебя.

– Левый карман брюк. Два листка бумаги. Один из них – письмо.

Он повесил аркебузу на ее прежнее место, за спиной, и придвинулся к Роз – она ощутила жар его тела. Мгновение он колебался, ей показалось, будто сейчас он все же расстегнет наручники. Но нет, Дамиан скользнул пальцами вдоль ее бока и сунул их в карман. Было очевидно, что он пытается дотрагиваться до нее как можно меньше, однако брюки были слишком узкими, и ему пришлось прижать руку к ее бедру, чтобы достать письма. Он выпрямился, его щеки слегка порозовели. Роз уловила исходивший от него аромат амбры и мускуса, когда он отошел.

Он поднял глаза – их взгляды встретились – и вновь опустил.

– Давай, – сказала она, странное предчувствие возникло в ее груди. – Прочти его.

– Это почерк моего отца.

– Да.