Семь безликих святых полностью

– Не глупи. Мы здесь не для того, чтобы мыться. Просто тут мы сможем свободно поговорить. Поблизости никогда никого не бывает, к тому же сюда не попадает дождь, – говоря это, она все же закатала штанины своих брюк. Столбы пара поднимались от поверхности воды, в помещении было темно, не считая голубого света, исходившего из глубины. Камни, облицовывавшие бассейны, пронизывало слабое свечение, отчего всякий раз, когда Роз моргала, те продолжали гореть даже за веками.

Она уселась на край бассейна, и несколько капель отлетели в сторону Дамиана. К сожалению, они не долетели до его напряженной фигуры и приземлились совсем рядом.

– Ой, не нужно так волноваться, – Роз в очередной раз закатила глаза. – Я же сказала, здесь нас никто не увидит.

Дамиан пробормотал себе под нос что-то подозрительно напоминавшее «Семь святых, Россана», но в итоге сдвинулся с места и приблизился к ней. Темнота окутала его силуэт, придав линиям лица резкие очертания. От прохладного воздуха кожа Роз покрылась мурашками. Она разглядывала сильные плечи Дамиана, в то время как он щелкал костяшками пальцев на правой руке.

– Посиди со мной, – попросила Роз, похлопав по каменному полу рядом с собой.

Дамиан не послушался, только с деланым недовольством цокнул языком.

– Садись, – повторила она и потянулась к нему, чтобы схватить за руку и заставить его сесть. Она почувствовала, как в его запястье бешено стучит пульс. Он не пытался сопротивляться. Даже в голубоватом сиянии были видны его покрасневшие щеки. Он смотрел на нее с осторожностью, с сомнением, словно под действием чар. А когда откашлялся, поправляя брюки спереди, Роз не сдержала ухмылки.

Она намеревалась вновь затронуть тему Баттисты – сказать, что тот идеально подходил на роль убийцы. Его достаточно высокое положение в Палаццо позволяло ему делать все что угодно. А еще он планировал избавиться от Дамиана, который без устали трудился для того, чтобы привлечь убийцу к ответственности.

Но она не сумела заставить себя это сказать. И просто наблюдала за тем, как Дамиан снял ботинки, закатал штанины брюк и опустился рядом с ней, умудряясь грациозно выглядеть при этом. Прикрыв глаза, он болтал ногами взад-вперед под прозрачной поверхностью воды, его грудь вздымалась и опускалась с каждым вздохом. От него исходила усталость, горькая и осязаемая. Роз вдруг страстно захотелось увидеть, как он постепенно расслабляется и успокаивается.

– Знаешь, я все никак не возьму в толк, – заговорила она, – зачем твой отец назначил тебя на эту должность, если с самого начала не был в тебе уверен? Ты хороший офицер, Вентури, что бы он там ни думал.

Роз видела, как Дамиан ведет внутреннюю борьбу с самим собой, пытаясь решить, насколько ее слова искренни. Ему отчаянно хотелось верить в это, как и в то, что она все та же девчонка, которую он однажды любил.

Он глядел на водную рябь, сжимая и разжимая кулак, отчего вены на тыльной стороне ладони вздувались.

«Да, я все та же девчонка», – могла бы сказать Роз, но это казалось слишком грубой ложью, даже для нее.

– Ты спросил у меня, почему мне не нравится быть последовательницей, – тихо произнесла она, потому что не могла вынести тишины. – Наверное, потому что у меня возникло ощущение, будто мир сыграл со мной злую шутку. Понимаешь, когда я узнала, то возненавидела себя.

Дамиан покосился на нее.

– Почему?

Роз провела языком по верхним зубам, прежде чем ответить:

– Моего отца отправили на войну, потому что он не был последователем. Потому что не имел значения. Возможно, отчасти мне хотелось пойти по его стопам. И лишь недавно я поняла… Наверное, хорошо, что все сложилось именно так. В каком-то смысле мне даровали привилегию, с помощью которой можно добиться перемен. Вот почему я хочу справедливости для жертв. Хочу, чтобы люди, которые смотрят на меня – их семьи, дети, все остальные заурядные граждане, – знали, что они имеют значение. По крайней мере, для кого-то. Даже если этот кто-то – всего лишь я.

Полуправда многочисленными слоями накладывалась одна на другую. Могла ли Роз действительно утверждать, что искала справедливости – ведь одна из причин, почему она вообще хотела найти убийцу, заключалась в желании доказать мятежникам, что ей можно доверять?

– Роз? – выдохнул, не открывая глаз, Дамиан в голубоватую тьму.

– Да?

Секундное молчание. А потом:

– Я очень сожалею по поводу твоего отца. Мне бы хотелось… Хотелось, чтобы на его месте был я.

Прозвучавшая в его голосе беззащитность вывела ее из равновесия. Так легко было находиться рядом с Дамианом, когда тот был расстроен, нетерпелив или отчитывал ее. И совсем непросто, когда он ждал от нее искренности. Уязвимости, которая рядом с ним казалась такой естественной.

Дамиан Вентури, желал он того или нет, мог разрушить созданный ею образ.

И она боялась, что позволит ему это сделать.