Женщина, вздохнув, указала на тело.
Дамиан остановился.
– Ах да, конечно. Я…
Но Роз уже схватила его за руку и безуспешно тащила к двери.
– Идем.
Он высвободился, торопясь избавиться от впивающихся в его кожу пальцев и вызываемого ими наслаждения. Айла озадаченно посмотрела на них, а потом, покачав головой, сказала:
– Знаете что? Не беспокойтесь, можете оставить тело здесь. Я все равно хотела сделать поперечный разрез на пораженном участке кожи.
– Какое совпадение, – мило протянула Роз.
Дамиану удавалось держать себя в руках, когда они закрывали за собой входную дверь в дом Айлы. Но стоило им выйти на залитую дождем улицу, как он тут же набросился на Роз; страх и дурное предчувствие образовали ядовитую смесь в его крови.
– Нечего смотреть на меня с таким самодовольством. У нас нет никаких доказательств, что мой отец как-то к этому причастен.
Она удивленно рассмеялась в ответ.
– Но ты же понимаешь, почему он кажется виновным?
Дамиан шумно выдохнул.
– Я не знаю, Россана. То есть доказательства есть, но все они косвенные. К тому же я не вижу мотива. Для чего ему понадобилось убивать этих людей? Это бессмысленно. Я больше склоняюсь к тому, что к коронеру с подобным поручением его отправил главный магистрат.
– Ты сам говорил, Форте упорно настаивает, чтобы ты раскрыл убийство последователя.
– Может, ему просто нужно, чтобы я потерпел неудачу. Возможно, он знает, что я никогда не раскрою это дело, потому что ни за что не заподозрю его, а потом у него появится отличный повод избавиться от меня.
– Он же главный магистрат. Ему не нужен повод, – заметила Роз. – Если бы он хотел избавиться от тебя, то уже давно… сделал бы это.
Дамиан стиснул зубы. Перенес вес тела на пятки, часто моргая и вглядываясь в пелену дождя.
– Знаешь, мой отец пытался мне помочь. Может, он
– Для чего? – В голосе Роз сквозило отчаяние.
– Я не знаю, ясно? Даже не понимаю, зачем ему это делать.
Роз замолчала. Складывалось впечатление, будто она что-то прокручивает в голове. А потом сказала:
– Кто бы ни оказался преступником, ты должен признать: он как-то связан с Хаосом. Использовать веллениум, когда с большей легкостью можно достать бесчисленное множество других ядов? Это не простое совпадение. А еще взгляни на тела.
Дамиану не нравилось, к чему она вела.
– А что с ними?
– Их бросили прямо там, где они были убиты. Это либо признак самого ленивого убийцы во всей истории, либо убийства были ритуальными.
Прошло уже не одно десятилетие с тех пор, как кто-либо приносил человеческие жертвы святым. Палаццо утверждало, что те, кто заслуживал смерти, не заслуживали прославления, но тем не менее Дамиан достаточно знал об этом. Он решительно помотал головой.
– Ритуальные убийства больше не совершают. Тем более в честь Хаоса.
– Вентури, они применяют тот же самый яд, что когда-то использовали последователи Хаоса для самопожертвования. – Роз уставилась на Дамиана, словно тот сознательно притворялся глупцом. – Ничем иным, кроме как ритуальным убийством, это не назовешь.
– Но какой в этом смысл? Кто верит в подобные вещи?
– Какой смысл в принципе во что-либо верить? – парировала Роз. – Ты считаешь, что кучка мертвых святых слышит твои молитвы. Другой полагает, что они требуют проведения ритуального убийства. Так в чем, черт побери, разница?
– Одно хуже другого, – ответил он.
– Честно говоря, со стороны и то и другое звучит одинаково бредово.
Все существо Дамиана желало оскорбиться – ведь именно так его учили реагировать, когда кто-то подвергал сомнению его принципы. Однако он, как оказалось, просто не мог. У него не осталось сил спорить на подобные темы. Особенно тогда, когда он все больше и больше убеждался в том, что не знает ответы на все вопросы.
Роз смотрела на него так, что Дамиан невольно задумался: догадывается ли она о его мыслях? Видит ли, какая борьба разыгрывается внутри него?
– Идем, – наконец сказала она мягким голосом. – Мне надоело стоять под дождем.
– Я подожду снаружи.
Роз закатила глаза.
