Роз было знакомо это ощущение. Ей хотелось держать его и никогда не отпускать. Хотелось наверстать каждое упущенное за последние несколько лет мгновение, постоянно чувствовать его прикосновения к своей коже. Ей нужно было знать, что он здесь, что он жив и по-прежнему любит ее, какими бы запутанными ни были их отношения.
Она никогда не испытывала ненависти к Дамиану Вентури. И в глубине души всегда знала об этом. Просто Роз обратила свою печаль в гнев, боль – в отвращение. Так было проще справляться с чувствами.
– У меня нет к тебе ненависти, – выговорила она, выгибаясь ему навстречу. Его блуждающая рука замерла, Роз ухватилась за его пальцы, как за спасательный трос, и сжала их. – Я сама себя в этом убедила, но это неправда.
В тусклом свете глаза Дамиана были цвета жидкого оникса. Роз с ужасом обнаружила, что у нее все плывет перед глазами, поэтому крепко зажмурилась и уткнулась лбом в его плечо. Оно было теплым и твердым. Его форменная рубашка пахла дождем и мускусом.
– Все хорошо, – прошептал он, выводя ладонью медленные круги по ее спине. – Я понимаю.
Они посидели так еще некоторое время, и Роз в конце концов расслабилась. Она сказала ему правду – он все понял. Теперь между ними больше не было преград.
И лишь намного позже Роз вспомнила: Дамиан не знал, что она мятежница.
Роз показала ему свою уязвимость, что было ей отнюдь не свойственно. Она не испытывала к нему ненависти. После всего случившегося они начали возрождать то, чего лишились. И если Дамиан не ошибался, на этот раз все могло сложиться еще лучше.
И все же Роз как-то странно отстранилась от него, с излишней сдержанностью предложила снова встретиться завтра и сказала, что они обсудят, как поступить с Баттистой, а тем временем велела Дамиану избегать отца.
После ухода Роз он никак не мог отделаться от ощущения, что она чего-то ему не сказала.
Да, у него были возможности совершить убийства. Да, пока он служил на севере, у него имелся доступ к веллениуму. И да, будь он преступником, Дамиан мог бы шантажировать его, чтобы не отправиться обратно на войну.
Последний аргумент принадлежал Роз, а Дамиан просто поддался ей.
Однако, несмотря на доказательства, его не покидало ощущение, что она ошибалась.
Голова кружилась от множества вопросов и страхов, которые, казалось, лишь усугублялись по мере того, как проносились в его мыслях. Ему нужно было уйти в более тихое место. Получить наставление от кого-то другого, помимо Роз, которая никогда не сможет взглянуть на эту ситуацию объективно.
Добравшись до Святилища, Дамиан не смог понять, стало ли ему лучше при виде статуй в капюшонах или нет.
Он направился прямиком к статуе Силы и без всякой надежды преклонил колени перед своим святым покровителем. Как вышло так: то, что когда-то приносило ему столько утешения, теперь казалось таким тщетным? Будто воображаемый свет, который он некогда представлял внутри статуи, вдруг погас. Но мышечная память вынуждала его предпринять еще одну попытку. Склонить голову, закрыть глаза и отыскать спокойствие в глубине себя.
Ответа не последовало. Тогда он, стиснув челюсти, попытался сосредоточиться, но мысли его продолжали блуждать. Дамиан невольно вспомнил недавние слова Роз, когда сказал ей, что возможности святых выходят за рамки их понимания:
Как бы ему ни было неприятно это признавать, но Роз права. Он не хотел особо задумываться, не хотел внимательно приглядываться, потому что боялся того, что мог найти. Гораздо проще верить в собственные ограничения, чем признать другое мнение: тебя никто не слышит.
И никогда не слышал.
Он прижался лбом к ногам Силы. Если где и искать шестерых святых, так только здесь. Дамиану необходимо в это верить. Иначе выходит, что он без всякой причины сидит в подземном храме совсем один, касаясь лицом холодного камня. Иначе ему придется вспомнить каждое мгновение своей жизни и почувствовать себя глупцом.
