Каждый оглушительный звон приносил временное облегчение. Небольшое, но его было недостаточно – этого было
Чьи-то сильные руки перехватили Роз, когда она уже потянулась за следующим стаканом. Она извивалась, брыкалась, сопротивлялась, удары локтями и кулаками сыпались градом без разбора, наполняя ее радостью, совершенно не приносящей удовольствия.
– Отпустите меня! – разразилась ругательствами Роз. Но в этот миг в ее поведении царил полный хаос, поэтому очень скоро она оказалась лежащей на полу: осколки стекла больно впились в спину, а алкоголь пропитал волосы. И все же Роз была рада этой боли, потому что та находилась не внутри, а потому не стремилась заглушить ее и продолжала упиваться – еще, еще и еще.
– Перестань, – прохрипел Дев, лицо его нависло над ней. – Роз, пожалуйста, прекрати.
И вот тогда-то она наконец разрыдалась.
Без истерики. Даже беззвучно. Всего лишь… сокрушенно. Слезы стекали по ее щекам и падали на пол. Она не пыталась их остановить. Просто затуманенным взором измученно глядела на деревянные балки на потолке. Фигура Дева приняла размытые очертания; он ослабил хватку, когда она обмякла. В ожидании, что пол поглотит ее.
Роз не справилась. Она не раскрыла убийства вовремя и потерпела неудачу. Возможно, она упустила что-то важное. Позволила себе отвлечься на Дамиана.
Дамиан.
Это сделал его отец. Баттиста Вентури убил Пьеру. Одного за другим он уничтожал людей, которых любила Роз. И тем не менее Дамиан не хотел этому верить. Ему нужно было найти больше доказательств, прежде чем они что-то предпримут.
– Дай мне встать, – попросила она хриплым голосом, смаргивая последние слезы.
Дев разглядывал ее лицо с некоторой опаской, но увиденное, похоже, убедило его. Слезы беззвучно потекли по его щекам, и, как только стало ясно, что Роз больше не собирается на него нападать, он осел на пол. Разбитый и сломленный.
Он опоздал. Они все опоздали.
Роз поднялась на ноги, морщась от того, что алкоголь щипал порезы на спине, и осторожно повернулась лицом к остальным мятежникам. Ей казалось, будто она смотрит на все происходящее сквозь пелену. Насим выглядела напуганной, а челюсть Армана покраснела – Роз запоздало поняла, что это, должно быть, ее рук дело.
– Черт, – пробормотала она себе под нос. Слово прозвучало безжизненно. – Мне очень жаль, Арман.
Мужчина махнул рукой, давая понять, что все в порядке, хотя на деле это было не так.
Роз с силой прикусила губу. Злость накатывала на нее сокрушительными волнами, но больше не была направлена ни на что в комнате. Она была гораздо шире. Была настолько огромной, что Роз едва понимала, как с ней быть.
– И какой смысл так надрываться? – раздался скрипучий голос Дева с пола, который привлек ее внимание. – Нам все равно не обрести здесь счастья.
Роз была склонна с ним согласиться. Но они не могли просто так отказаться от всего того, к чему стремилась Пьера. Что это будет за мятеж, если они сдадутся, потому что один из них погиб? Роз заморгала, избавляясь от рези в глазах.
– Все готово для сегодняшнего нападения. Мы осуществим его, как и планировали. Пьера бы этого хотела.
Все, за исключением Дева, кивнули: молодой человек потрясенно уставился на Роз.
– Ты уверена, что сейчас самое подходящее время?
– Это восстание, – прошипела она. – Для нанесения удара это всегда подходящее время, – слова вырвались из ее груди. – План вам известен: мы все встречаемся в Меркато на закате. По возможности закройте лица. После того как вы окажетесь там, меня не волнует, что вы станете делать. Что именно будете разрушать. Сегодня вечером мы сожжем это гребаное здание дотла. И когда стража вызовет подкрепление – а она обязательно это сделает – в первую очередь прибудут офицеры из…
– Тюрьмы? – подсказала Насим.
Роз кивнула:
– Совершенно верно.
А Йозеф добавил:
– Тогда-то мы и освободим уклонистов.
– Да. – Роз услышала в своем голосе неприкрытую тоску, а потому стиснула зубы, стараясь держать себя в руках.
– Сегодня вечером восстание нанесет удар, – с мрачным видом прорычал Дев. – За Амели. За Пьеру.
По залу пронесся одобрительный ропот, в голосах присутствующих звучала та же боль. Пьера была центральной фигурой восстания. И навсегда ею останется. Роз не единственная, кто любил ее и потерял. Мятежники любили ее,
И в то же время это означало, что сегодня не только Пьере суждено погибнуть. Но не потому ли изначально люди присоединялись к восстанию? Они верили во что-то настолько твердо, что были готовы положить за это свою жизнь.
Побледневший Аликс кивнул.
– А что потом? Что мы будем делать?
