У него не имелось при себе оружия, но его это не волновало. Он должен был помочь. Держась как можно ближе к краю площади, он бросился к офицерам неподалеку. Кровь шумела в ушах; раздался треск ломающегося дерева, когда ближайшая палатка накренилась и обрушилась. Но не успел он добраться до другой стороны Меркато, как мимо него пробежал мужчина в свободной серой рубашке и штанах. Его волосы были растрепаны, ноги – босыми. В отличие от других беглецов, этот мужчина не выглядел испуганным – напротив, его переполнял восторг.
Дамиан сразу понял, откуда тот взялся.
Он быстро развернулся и схватил мужчину за ворот рубашки, припечатав к стене ближайшего здания.
– Скажи мне, что происходит, – прорычал Дамиан. – Сейчас же.
Мужчина ухмыльнулся, обнажив желтоватые зубы.
– Массовый побег из тюрьмы, синьор, – титул он произнес с насмешкой. – Вам не под силу остановить нас всех.
Внутри Дамиана все сжалось. Он грубо отшвырнул мужчину в сторону, отчего тот растянулся на земле.
А потом сорвался с места.
Вскоре стало ясно: преступник сказал правду. В тюрьме царил такой же хаос, когда Дамиан, миновав квартал, добрался туда. Офицеры окружили здание по периметру и, наставив пистолеты на заключенных в серых одеждах, выкрикивали приказы. Одни заключенные сбежали. Другие стояли с поднятыми руками. Несколько человек уже были мертвы, их кровь затекла в щели между булыжниками мостовой.
Однако были здесь и горожане. Они сновала взад и вперед по тюрьме, огрызаясь на стражников и офицеров. В руках они держали оружие и монтировки, лица их наполовину закрывали шарфы.
Еще одни мятежники.
Воздух был наполнен криками и стрельбой. Пока Дамиан оценивал ситуацию, его тело буквально гудело от необходимости что-то предпринять.
– Ноэми! – выкрикнул он, обратившись к первому попавшемуся офицеру из тех, кто не участвовал в непосредственном бою. Девушка подняла голову: ее взгляд был неизменно суров, но безумен как никогда. – Дай мне свой пистолет!
Ноэми не стала тратить время на расспросы. Она свободной рукой сорвала с пояса пистолет и бросила его в протянутую ладонь Дамиана. Ее поступок тронул его. Пусть он больше не был главой стражи Палаццо, его товарищи по службе по-прежнему доверяли ему.
Где-то в подсознании шевельнулись мысли о Роз, однако эти офицеры были для него как семья. Он не мог бросить их. Омбразию вот-вот наводнят преступники, а стража Палаццо является первой линией обороны. Не имело значения, что Дамиан больше не офицер по званию – он остался им в душе. Это было у него в крови. И он обязан попытаться им помочь.
Поэтому он, пригнув голову, бросился к входу в тюрьму, попутно стреляя в набросившегося на него человека в маске. Внутри здания творился такой же беспорядок, как и снаружи. Тюремные стражники боролись с заключенными, силой пытаясь вернуть их в камеры. Дамиан перепрыгнул через лежащего на полу мертвого охранника с торчащим из спины ножом. Ярость пронзила его, словно это лезвие воткнули в его кожу.
В конце длинного коридора показался мятежник. Дамиан, стиснув зубы, выстрелил ему в ногу – тот издал ужасающий звук. Дамиан на собственных трясущихся ногах переступил через упавшее тело мужчины, превозмогая подступающую тошноту, после чего украдкой завернул за угол, прижимаясь к холодной каменной стене и стараясь не прислушиваться к какофонии звуков.
Впереди замаячила еще одна фигура в маске. Судя по виду, мятежница. Как только она приблизилась, Дамиан наставил на нее пистолет, пристально вглядываясь в лицо. Но вдруг остановился как вкопанный, когда ее длинный хвост свесился через плечо.
На него уставились голубые глаза.
Нет. Нет, этого не может быть.
Дамиан не опустил пистолета, но и с места не сдвинулся. Он не мог пошевелиться. Изо всех сил пытался осознать увиденное, даже когда сидящее в глубине знание вышло на первый план, – теперь все ясно. Ну конечно.
– Россана? – еле слышно позвал он. Она опустила шарф, скрывавший нижнюю часть лица. На нем читался неподдельный ужас – он бы обрадовался такому зрелищу, не будь напуган сам.
– Дамиан, – только и ответила она хриплым голосом.
Дамиан чувствовал себя опустошенным как никогда, словно Роз вырвала последнее, что оставалось от его эмоций. Он был таким
Он был прав с самого начала. Роз всегда плела заговор, и все это было для нее лишь игрой.
– Дамиан, я знаю, о чем ты думаешь, но прошу, выслушай меня, – заговорила Роз, приближаясь к нему с поднятыми руками. Это ведь был очередной спектакль, не правда ли? Она просто хотела, чтобы он выпустил ее отсюда живой. – Я не притворялась, говоря, что ты мне дорог, клянусь. Все, что я сказала прошлой ночью, правда. Я скрывала от тебя только это.
