Книжный шопинг был завершен, книги отправлены на заднее сиденье машины. По дороге домой на Алену внезапно навалился приступ грусти, и она никак не могла понять, в чем дело. С чего бы ей вдруг грустить? Погода хорошая — солнце, тепло, как летом, несмотря на сентябрь. Все книги по списку куплены — можно не беспокоиться. С папой утром разговаривала как обычно — он, вроде, ничем не был расстроен, говорил с ней с улыбкой. Нет повода грустить, и тем не менее Алену отчего-то охватили уныние и беспокойство.
«Странно, — думала, она, когда машина проезжала мимо Белозера, — вроде бы, раньше никогда не была склонна к необъяснимым переменам в настроении. С чем-то ведь должно быть связано? Что на меня нашло?»
* * *
Вечером в комнату к Алене постучали. Было уже довольно поздно, больше девяти, и Алена уже успела переодеться в короткую маечку и шорты для сна. Спать она, несмотря на это, еще не ложилась — сидела за письменным столом и занималась. Но все же открывать кому-то, кроме папы, будучи в таком виде, совсем не хотелось.
Впрочем, Алена толком даже задуматься над этим не успела. Визитер не ждал разрешения — не успев постучать, сразу открыл дверь. Алена в первый момент сделала большие глаза, не ожидая такой бесцеремонности ни от кого из семейства Каффа, однако, стоило только увидеть в дверном проеме наглую физиономию златовласки, как удивление вмиг прошло.
— У тебя есть конспект по литературе?
Алена поморгала, решая: прогнать его сразу или дать урок хороших манер?
— Какое тебе дело: есть у меня конспект или нет? — набычилась она.
Златовласка закатил глаза к потолку.
— Мы вообще-то одноклассники.
— И?
— Что — «и»? — цыкнул он. — Я не записывал ничего на последнем уроке, хотел одолжить конспект, если у тебя есть.
— Нету у меня, — ответила Алена, отведя взгляд в сторону.
— Ага, глазами не коси — тогда поверю, — заявил братец, нагло вваливаясь в комнату.
— Я, между прочим, не разрешала тебе в мою комнату входить.
— Ой, да ладно.
Алена недовольно наблюдала, как он приближается. Руки в карманах модных штанов: висящих на бедрах, широких, с большими карманами впереди. Над голой полоской живота — короткая футболка без рукавов, но с капюшоном. Походка в стиле «я клевый и модный».
В этот раз настала очередь Алены закатывать глаза: как можно быть таким выпендрежником, а?
— И я не слышала твоего «пожалуйста», — продолжала демонстрировать неодобрение она.
— Ты же сказала, нет конспекта, — напомнил златовласка, и, дойдя до Аленкиного письменного стола, запрыгнул на столешницу; сел, опершись ладонями о край, и принялся изучать содержимое стола.
— А ты не обнаглел? — стараясь сохранять спокойствие, спросила Алена.
— Ой, да ладно. — Братец вне всяких сомнений обнаглел, но его это не смущало.
— Раз тебе сказали, что нет конспекта, проваливай давай.
— О, а это что за уродская игрушка? — вдруг спросил он и, потянувшись, схватил со стола ту самую зеленую пучеглазую лягушку, которую сегодня Егор подарил Алене.
Подарил, впрочем, сильно сказано, конечно. Егор просто не знал, что с ней делать, вот и сбагрил сводной сестре, которая очень кстати стояла рядом. Но это вовсе не значит, что всяким нахалам можно ее трогать.
— Не твое дело, на место положи, — строго заявила Алена.
«Какого черта ты вообще приперся? — раздраженно подумала она. — То шарахался от меня, даже за обеденным столом рядом сидеть не хотел, а теперь в спальню завалился и свою задницу на мой стол пристроил!»
Златовласка тем временем взял игрушку за одну из задних лап, изображая брезгливость, и подвесил вниз головой.
— Откуда у тебя эта уродина? Это не кукла Вуду какая-нибудь, а? Как ты можешь ее у себя на письменном столе держать? Мне б от ее вида кошмары снились.
Алена и сама называла эту лягушку страшилищем, но сейчас ей почему-то стало обидно. Причем за всех сразу. За неизвестного ей детдомовского ребенка, который, возможно, впервые делал что-то своими руками. За девушку-волонтера, которой было настолько стыдно и неловко ходить по центральным улицам и предлагать игрушки, что дрожал голос, но она улыбалась и все равно предлагала. А заодно и за Егора — потому что Алена впервые увидела его с такой стороны, с которой увидеть даже не надеялась.
Алена разозлилась. Подскочив со стула, она потянулась к Жене, пытаясь забрать игрушку.
— Отдай сейчас же и проваливай.
Златовласка быстро отвел руку в сторону, и Алена не дотянулась.
— Ты чего взбесилась? Подержать нельзя?
— Нельзя, — категорично ответила Алена, не прекращая попытки дотянуться. — Вали к себе в комнату и держи там что угодно.
Женя поднял игрушку высоко над своей головой. Алена в первый момент даже подпрыгнула — но, конечно, не достала, — а потом, услышав его смешок, вдруг поняла, что он издевается над ней.
